Он очнулся от раздумий, когда верный Алман, следуя за всей кавалькадой, резко повернул влево и сбавил темп иноходи. Разговоры замолкли – Розовый замок, как и полвека назад, внушал трепет и магам, и черни. Только Динамия, продолжая начатую фразу, шепотом сказала обоим Муканна Ганлы:

– Сумук прав, боги выберут не его. У меня только что было видение.

– А кто же тогда, если не он?! – так же тихо, но экспансивно спросил Фаранах, однако поспешил сам себя оборвать: – Ладно, скоро узнаем.

Вокруг замка было много диких цветов и мало деревьев. Выстроенный из темно-розовых гранитных блоков огромный дом подавлял не только размерами, массивностью форм или величавостью настенной лепки, но и непривычностью архитектурного решения. Ни на Востоке, ни в Магрибе так не строили – мастера, приглашенные Мир-Джаффаром из неведомых краев, создали нечто совершенно немыслимое, но прекрасное. Кажется, в древнем Шумере потомки атлантов возводили подобные строения, называя их зиккуратами.

И еще одно обстоятельство делало это место пугающе-таинственным. Вот уже почти три десятилетия никто не мог приблизиться к замку. Сверхъестественные силы грубо останавливали и отбрасывали простого смертного, мага, птицу, зверя, насекомое и мертвые предметы. Даже потоки дождя и гонимые ветром клубы пыли огибали Розовый замок, словно строение было накрыто непроницаемым прозрачным куполом.

Замок совершенно не изменился: так же лениво качали ветками нависшие над фонтаном ивы, так же мелодично журчали брызгавшие из бронзовых тритонов струйки воды, так же ярко сверкал в лучах светила подвешенный над главным входом серебряный лист, на котором был вычеканен портрет Мир-Джаффара. И чары, оберегавшие покой дома, тоже оставались на месте: те, кто первыми добрался до этого места, не сумели пересечь линию красных и белых камушков, аккуратным кольцом опоясавшую Розовый замок.

Толпа, численность которой продолжала возрастать, нетерпеливо зашумела. Похоже, все ждали чуда. Сумукдиар, неотступно сопровождаемый родными и близкими, протолкался вплотную к магической преграде. Порывисто-безрассудный Горуглу вытянул было руку, но тут же отдернул, удивленно вскрикнув, – подобно бесчисленным предшественникам, атаман испытал болезненный укол, словно коснулся угря или ската. Подняв жезл, Сумук попытался снять чары или хотя бы открыть для себя небольшой проход. И вновь, как уже не раз случалось за дюжину последних лет, старания его оказались тщетными.

Дом оберегала магия, значительно превосходившая по силе и изощренности все, на что был способен ганлыбельский джадугяр.