– Так-то оно так, но все-таки… – Сумук вздохнул. – Рассказали бы, что ли, как наши погибли.

Бойцы наперебой поведали то немногое, что успели разглядеть в боевой сутолоке. Митрию гадовран с налету прокусил не прикрытое кольчугой бедро, а затем, видать, ядовитые твари достали и потерявшего управление дракона. Ваську Рябого самого не задело, но под ним убили бирюзового, и они вместе рухнули оземь с двухсот шагов, так что лишь мокрое место осталось. На Гюльбалу набросились сразу несколько гадовранов, причем двоих он зарубил саблей, но третий ужалил мидийца в затылок, и тут же остальные впились в брюхо его дракону.

– Трое из двадцати пяти – неплохой результат, особенно если учитывать успех вашей атаки! – раздался рядом знакомый голос Нур-Карахана. – Весной я бросил на Орду больше сотни крылатых, а вернулись только четырнадцать. Слава Творцу, мы научились воевать.

– Это все князюшка наш Кровавый удумал, – проскрипел еще более знакомый голос. – Не знаю уж, чем его отблагодарить.

Резко обернувшись, Сумукдиар увидел, что шагах в пяти от него стоят Иван Ползун, Нур-Карахан, а чуть поодаль топчутся свитские и рынды царской охраны. Его драконьи наездники, разобравшись в две шеренги, застыли, вытянув руки по швам.

– Здравствуй, царь-батюшка. – Гирканец поклонился и добавил обидчиво: – Не ради наград стараюсь.

– Знаю, сыночек, потому и приходится мне голову ломать о твоих наградах. – Ползун опустил руку ему на плечо. – Отдохни чуток и, будь добренький, загляни ко мне в шатер. Послушаем, поговорим.

– Я быстро, – сказал Сумук.

– А ты не спеши, – строго заметил царь. – Думаешь, мне за столом лишний едок нужен? Нет, голубчик, мне твоя голова нужна для совета. А для совета голова, сам понимаешь, нужна свежая.

Нижний край солнца приближался к недостижимой черте горизонта, когда в царском шатре собралось человек двадцать. Были здесь главным образом все те, кто на последних Княжьих Вечах сплотился вокруг заединщиков, а кроме них – Сахадур-Мурза, Нур-Карахан да командиры новых корпусов – средиморских и бикестанских. Кормили-поили не пышно – поход все-таки, не до разносолов-деликатесов, – но добротно, от пуза. Повара запекли в глине здоровенных степных индюков, поджарили целую гору картошечки, рыбку красную над углями подрумянили. Горилку по цареву повелению не подавали – только вино.

Подкрепившись, Ползун утер губы шитой салфеткой и легонько махнул рукой, приказывая убрать со стола. Челядь проворно сменила скатерть, на столе появились самовары, фарфоровые пиалы – большие чашки без ручек, сахар принесли, варенье, фрукты. Хотя с близкого моря тянул свежий ветерок, в шатре было душно, все обливались потом и давно скинули кафтаны и халаты, оставшись в одних только тонких нательных рубахах.