Сразу после этого в шатер вошел Веромир, воротившийся из повторного налета на затерявшихся вдоль нижней дороги ордынцев. Змиевский князь радостно доложил, что враг совершенно не ждал нового нападения, сопротивления оказать не смог, и теперь уцелевшие сюэни – не больше половины начального количества – в панике бегут на восток, бросив обозы и раненых.

– Славно-славненько. – Довольный Ползун потер руки и на радостях начал было оборачиваться медведем, но вовремя спохватился. – Полезное это дело – небольшой успех перед главной битвой. Наши солдатики приободрятся, вражьих бандитов страх разберет. – Он ухмыльнулся. – Ну да ладно. А дальше-то, как сойдемся у Перекрестка, что думаете делать?

Алберт дипломатично ответил: дескать, зависит сие от того, как враг расположит свои тумены – тогда, мол, и можно будет выбрать наилучшую линию поведения. Но, в общем, все воеводы полагали, что лучше бы первыми в атаку не лезть, а действовать, как учил Джуга-Шах: выманить врага вперед, измотать его, выбить твердой обороной лучшие полки сюэней, а уж потом обрушиться на ослабленные фланги свежими засадными корпусами. В первую же линию обороны, то бишь на верную смерть, надлежит поставить полки вчерашних раскольников из Древлеборска, Тигрополя, Волчьегорска – этих-то чего жалеть…

– И еще немаловажно, – хмуро сказал Сумукдиар, – как можно скорее прикончить Иштари с Тангри-Ханом. Сразу три четверти хлопот с плеч долой.

– Вот и займись, – буркнул тоже помрачневший Ползун. – Боле некому.

– Я уж собрал себе отряд из магов, человек тридцать, – сообщил гирканец. – Как завяжется битва – ударю по вражеской ставке.

Царь пристально поглядел на него, сочувственно мигнул обоими глазами и пожелал возвратиться из этого наскока живым и, по возможности, без большого ущерба для здоровья. Потом монарх дал понять, что настало время для других дел, и молодые князья, откланявшись, вышли на свежий воздух.

– Чудно-то как, – блаженно дотянулся Златогор. – Ночь, звезды, костры вокруг.

– Кажись, чуть прохладнее стало, – удивился Пушок, набрасывая кафтан на плечи. – Куда завалимся, мужики?

– Давайте ко мне, – предложил Веромир. – Я один, никто не помешает… Сумук, ты с нами или к ненаглядной подашься?

– Да она пока в Средиморье, последние полки через море гонит, – уныло отозвался джадугяр. – Только завтра обещала быть.

В шатре Веромира было тесно, но уютно. Они устроили сквозняк, сидели кто на чем, потягивали холодное винцо закусывали копченым окороком и соленой рыбкой. Разговоры волей-неволей возвращались к сражению, что должно было разразиться дня через два или три.