Его лицо не изменило выражения, но словно бы слегка отвердело.

– А-а, про это… – протянул он.

На карте человеческой жизнедеятельности существовали некие области, о существовании которых Шнобби знал только из уст опытных путешественников, и все же он догадался, о чем шла речь. Разумеется, в свое время он патрулировал определенные улицы в Тенях – те самые, где юные дамочки разгуливают, ничем, похоже, не занимаясь и подхватывая, весьма вероятно, простуду, – но в нынешнем Анк-Морпорке обязанности полиции нравов (как эта служба называлась бы в иных местах) исполняла Гильдия Белошвеек. Ну а с теми, кто не соблюдал… нет, не закон как таковой – назовем это неписаными правилами… в общем, с теми, кто не соблюдал правила, установленные госпожой Ладой и ее комитетом очень опытных дам[15], проводили разъяснительную беседу Тетушки Милосердия, Дотси и Сади, после чего нарушительница уставов либо снова появлялась на улице, либо не появлялись. Эта схема действий устраивала всех, даже господина Ваймса, поскольку не требовала никакой бумажной работы.

– Да, да-а… – повторил Шнобби, по-прежнему таращась на некий внутренний экран.

Ну, конечно, ему известно, что…

– Так ты про это, – пробормотал он. – Что ж, мне всякого пришлось повидать, – добавил он, скрыв, однако, что источником его знаний служили в основном некие открытки.

– Наверное, замечательно быть такой свободной? – вежливо поинтересовалась Бана.

– Э-э…

Нетал опять ударилась в слезы. Подруги снова засуетились, утешая ее.

– Не понимаю, почему мужчины должны вот так поступать, – пожала плечами Бана. – Мой жених тоже отправился на войну.

Со стороны колодца донеслось кряхтенье очень древней старухи.

– А я скажу вам почему, милочки. Потому что это куда интереснее, чем день за днем выращивать дыни. И даже лучше, чем женщины.

– Мужчины предпочитают войну женщинам?

– Она всегда свежа, всегда молода, а хорошая битва может длиться несколько дней кряду.

– Но их же там убивают!

– Говорят, лучше умереть в бою, чем в постели. – Старуха улыбнулась беззубой улыбкой. – Но ведь и в постели можно очень неплохо умереть, а, Бети?

Шнобби осталось лишь надеяться, что его пылающие уши не подожгут муслин. Внезапно он понял, что происходит. Десятипенсовое будущее насмешливо скалилось ему в лицо.