– Поразительно, сэр.
– А в политике, сержант, преуспевает лишь тот, кто всегда знает, где спрятан цыпленок.
Колон приподнял фаску.
– Кстати, он все еще у меня на голове?
– По-моему, он заснул. На твоем месте я бы его не беспокоил.
– …Эй, ты, жонглер… Ей сюда нельзя!
Патриций и Колон оглянулись на голос. Над ними нависал фартук, на котором на семистах языках было вышито слово «бармен». В руках трактирщик держал по винному кувшину.
– Женщинам сюда нельзя, – повторил он.
– Почему это? – взвился Шнобби.
– И вопросов женщины не задают. Нельзя.
– Почему?
– Потому что так написано, вот почему.
– И куда же мне тогда идти?
Трактирщик пожал плечами.
– Кто знает, куда ходят женщины?
– Отправляйся, Бети, – сказал патриций. – И… собирай информацию!
Шнобби, вырвав у Колона чашку с вином, залпом опрокинул ее.
– Ну что за жизнь, – простонал он. – Я женщина не больше десяти минут, а вас, сволочных мужиков, уже ненавижу!
– Понятия не имею, что на него нашло, сэр, – прошептал Колон, когда Шнобби, злобно стуча каблуками, удалился. – Обычно он не такой. Я думал, клатчские женщины беспрекословно исполняют все, что им говорят!
– А как насчет