– А какова была численность твоего противника, сержант? – поинтересовался он.
– Девятнадцать человек, сэр.
– На удивление точный подсчет, принимая во внимание, что сейчас ночь.
– Я пересчитывал их одного за другим, сэр.
– Ты хочешь сказать, вы их всех уложили?
– Да, сэр, – спокойно ответил Вилликинс. – Однако мы и сами потеряли пятерых, сэр. Не считая рядовых Гоббли и Уэбба, скончавшихся в результате нынешнего крайне досадного недоразумения. С вашего разрешения, сэр, мы их унесем.
– Бедняги, – произнес Ваймс, понимая, что этого недостаточно, но, с другой стороны, что еще можно было сказать или сделать?
– Превратности войны, сэр. Рядовому Гоббли, он же Имбирь, только-только исполнилось девятнадцать, и до недавнего времени он жил на Чашелейной улице, где занимался изготовлением шнурков. – Ухватив покойника за руки, Вилликинс потащил его за собой. – Он ухаживал за юной дамой по имени Грейс, чью фотографию со свойственным ему дружелюбием он и продемонстрировал мне вчера вечером. Насколько я понял, она служанка в доме леди Вентурии. Если вы будете столь любезны и передадите мне его голову, сэр, я немедленно приступлю к своим обязанностям ЛЕНИВЫЙ БОЛВАН ЧЕГО ТЫ ТУТ РАССЕЛСЯ А НУ ПОДНИМАЙ СВОЙ ЗАД И ЗА ЛОПАТУ И ШЛЕМ СЫМИ ВЫКАЖИ ХОТЬ НЕМНОГО УВАЖЕНИЯ ПОКОЙНОМУ РЕЗВЕЕ РОЙ РЕЗВЕЕ!
Мимо уха Ваймса проплыло облачко сигарного дыма.
– Я догадываюсь о твоих мыслях, сэр Сэмюель, – произнес Ахмед. – Но это и
– Но… в одну минуту человек жи…
– Твой друг понимает, как все тут работает. А ты – нет.
– Он обычный дворецкий!
– И что с того? Убей или убьют тебя – это справедливо для всех, даже для дворецких. Ты просто не создан для войны, сэр Сэмюель.
Ваймс сунул ему под нос жезл.
– Да, я не прирожденный убийца! Ты вот это видел? Видел, что здесь написано? Моя обязанность – следить за соблюдением мира и спокойствия! Если ради достижения этой цели я стану убивать людей, значит, я прочел не ту инструкцию!
Беззвучно появился Вилликинс, взвалил на плечи еще один труп.
– Я удостоился чести близко познакомиться с этим молодым человеком, – произнес он, унося тело за камень. – Мы звали его Пауком, сэр, – продолжал Вилликинс, наклоняясь и снова распрямляясь. – Он играл на губной гармошке, иной раз подолгу, и часто вспоминал о доме. Вы будете чай, сэр? Рядовой Смит как раз его заваривает. Э-э… – Дворецкий вежливо кашлянул.
– Да, Вилликинс?