Барс повернулся к волшебнику:

– Мэтр, сколько всего человек, то есть существ, прячется под маской Черного Чародея? Двое или трое, если считать вместе с Творцом?

– Творец не Черный Чародей. И уж тем более не существо. – Архимаг поднял голову, и его взгляд наполнился безумием, наподобие того что читалось в глазах Зеленого Волшебника.

– А кто он?

– Изначальный!

Я сжал кулаки, Темьян вздохнул.

– Начнем сначала, мэтр, – терпеливо сказал Барс. – Значит, есть Бовенар – амечи, его помощник – дейв и некто именуемый Творцом. Так?

Архимаг кивнул. Нездоровый блеск постепенно ушел из его глаз. Молодец Темьян! Он на правильном пути!

– А Творец вроде как главный в этой троице? – продолжал Темьян.

Архимаг вновь кивнул.

– А как он выглядит внешне, этот Творец?

Волшебник задумался, затем перевел растерянный взгляд с Барса на меня.

– Я не помню. Но… как же так?! Я дважды удостаивался чести беседовать с ним!

– Может, он меняет обличья, как дейв?

– Нет… – Архимаг потер ладонью лицо. – Нет… Не помню… Очень голова болит… Не могу думать…

– Погоди. – Я встал и приблизился к нему. Положил руки на его роскошную шевелюру и попытался нащупать источник боли. Но источника нет! Либо сидящий передо мной человек врет про головную боль, либо… Я и сам не знаю, что означает второе «либо». Я всегда чувствую любую болезнь любого живого существа и могу исцелить его, дело лишь во времени да желании. А здесь! Судя по внешним признакам, архимаг не врет: у него покрасневшие белки глаз, расширенные зрачки, мутный взгляд и напряженное дыхание. Но внутри я ничего такого не ощутил. Внезапно мне стало страшно: а что, если это дело рук пресловутого Творца?! Может, он все-таки существует в реальности и действительно очень могуществен?!

А мэтр тем временем бледнел все сильнее, прямо-таки до синевы. Его лицо исказилось от явно нешуточной боли. Капли пота крупными горошинами стекали по лбу и щекам. Его колотило настолько сильно, что, того и гляди, начнутся судороги.

– Эрхал, мэтра нужно отпустить, иначе своими вопросами мы убьем его, – прошептал Темьян.

– Да, ты прав. Что ж, мэтр, вы свободны. Идите. Я не держу на вас зла!

Не успел я вымолвить последнее слово, как с волшебником начала происходить разительная перемена. Синева отступила, щеки налились румянцем. Лицо разгладилось, а из глаз ушла боль. Волшебник залился слезами и попытался поцеловать мне руки. Я поспешно вырвался – еще не хватало подвергаться подобной унизительной процедуре! Терпеть не могу таких действий со стороны смертных – потом я чувствую себя оплеванным! Впрочем, остальные амечи и дейвы отнюдь не разделяют мою точку зрения на преклонение смертных. Не разделяют, и пусть! А я таков, каков есть – не хочу я править и властвовать, и все тут!