– А вы на это способны? Создавать расы и миры? – уточнил Темьян.

– Как тебе сказать… Исследования на эту тему велись. И у нас, и у дейвов. Кстати, ходили слухи, что дейвы получили какие-то потрясающие результаты. Не знаю, как насчет создания целой вселенной, но один мир им вроде удалось заселить новыми, созданными ими расами… Но не это главное. Ведь чтобы создать новую вселенную, нужно вначале разрушить старую. Причем разрушить ее целиком, все миры вселенной, полностью! Но на такой эксперимент трудно отважиться даже самому отчаянному Изначальному, ведь если не выйдет, погибнут все – и Высшие в том числе, и сам экспериментатор.

– Но кто-то, видимо, отважился, – пробормотал Темьян. – А кто придумал Сказание?

– Неизвестно. Его текст написан в Скрижалях Пророчеств.

– Так вы думаете, будто Творец из Сказания и здешний – одно и то же лицо? – спросил урмак.

– Вряд ли, – с сомнением покачал я головой и посмотрел на мэтра. – Творец из Сказания создавал Жизнь, а здешний хочет разрушить ее.

Мэтр пожал плечами и опустил голову, а я продолжал рассуждать:

– Запустить механизм «расслоения» способен любой из амечи и дейвов. Это очень сложно, трудоемко, но вполне реально. Даже я, будучи Учеником, в состоянии сделать это. А вот создать потом новую вселенную… Все же я не думаю, что подобное под силу амечи и дейвам.

– Здешний Творец не дейв и не амечи, – вздохнул мэтр, и я почему-то поверил ему.

Темьян-Барс задумчиво вылизывал лапу, вероятно придумывая новые вопросы, а я воспользовался паузой и спросил архимага:

– Мэтр, а вы лично встречали дейва, который прячется под маской Черного Чародея?

– Нет… А почему вы спрашиваете?

– Да так. – Я вздохнул и подумал, что мне так и не удалось установить личность того таинственного дейва: Миссел это или другой. Почему-то мне очень хотелось, чтобы им оказался не Миссел…

Похоже, все темы исчерпаны, и на некоторое время у костра воцарилась тишина. Оказалось, пока мы беседовали, солнце успело раствориться в Степи, и звездная ночь наполнила воздух чистотой и умиротворением. Разговаривать не хотелось, впрочем, как и сражаться. Лучше всего в такую ночь бездумно сидеть у костра и лениво смотреть на искристые переливы пламени.

Вероятно, мои чувства разделяли и остальные. Темьян, против обыкновения, не накидывался на нас с вопросами, а неспешно разглядывал двух зажаренных куропаток, которых давно успел снять с вертела и аккуратно разложить на припасенных кусочках коры.

– Ужин остыл, – констатировал он.

– Это ничего, – ответил я. – Все равно давайте есть. И вы, мэтр, обязательно. Хоть кусочек. И не смейте отказываться! Это моя воля, воля Бога.