– Не знал, что он пьет!

– А он и не пьет, – откликнулся Аль.

– А что же произошло? Почему он такой?

– Потому что сегодня я окончательно искалечил его душу! – пьяно взревел Наставник, тыча пальцем в Аля. – Я все-таки сделал из него чудовище!

– Ладно, Аль, – перебил лекарь, – иди домой, я сам им займусь.

Аль кивнул и пошел в общину. Выйдя за городские ворота, он замедлил шаг возле того места, где много лет назад катался в крови и дерьме, впервые испытав чувство сопереживания к другому человеку. Он постоял, вспоминая, а потом сказал, отвечая на слова Наставника:

– Я не чудовище, я Должник…

8

8

…Аль помотал головой, отгоняя воспоминания, и похлопал свою лошадь по теплой шее. Та благодарно фыркнула, отзываясь на ласку. Ехавший первым Эрхал оглянулся через плечо и сказал:

– Мы приближаемся к Завесе, приготовьтесь.

Магическая Завеса больше всего напоминала густую пелену туч – словно посреди леса вдруг встало вертикально к земле дождливое, серое небо. Эрхал на миг придержал коня, а потом решительно послал его прямо в густеющее марево. Следом потянулись и остальные. Лошади вступили в Завесу уверенно, привычно, и их спокойствие передалось седокам, хотя Алю вдруг показалось, что хищная пелена вокруг будто съежилась, приготовившись к атаке. Но тут засветились бляшки амулетов, окружая всадников золотистым, искрящимся облаком, и колышущаяся пена успокоилась, расслабленно пропуская пришельцев сквозь границу.

Когда Завеса осталась позади, Темьян спросил:

– А что было бы, если бы у нас при себе не оказалось амулетов?

– Ну… – задумчиво протянул Эрхал. – Помнишь, магическую бурю в Степи?

– Еще бы!

– Помнишь тучи-охотницы?

– Такое трудно забыть!

– А помнишь, что было, когда одна из них задела тебя самым краем?

Темьян содрогнулся: