– Меня словно обожгло! Но не огнем, а… Шкура просто растворилась!

– Вот именно. Те тучи и эта Завеса имеют одну и ту же природу. Не будь у нас амулетов, мы просто растворились бы в ней, будто под действием кислоты. Со всеми вытекающими отсюда предсмертными ощущениями.

– Бр-р!!! – Темьян бросил опасливый взгляд через плечо на исчезающую за деревьями Завесу и задумался.

Лошадки тем временем споро рысили по лесной дороге, которая становилась все накатанней – всадники приближались к жилью. Вскоре лес поредел, и среди полей показалось селение, на первый взгляд обычное: рубленные избы, гуляющие вдоль обочины куры, снующая ребятня, занятые на огородах или иными делами бабы и девки. И только виднеющийся среди домов узкий, высокий конус с сине-красным флагом внушал тревогу и опасения. Когда порыв ветра подхватил полотнище и на мгновение развернул его во всю ширь, стало видно, что синее шелковое поле флага перечеркивает красный крест.

– Темные Небеса! – воскликнул Темьян.

– Нам придется говорить, что мы приверженцы этой веры, – напомнил Эрхал, – и, может, даже исполнить какой-нибудь их священный обряд.

Темьян вздохнул:

– Я не смогу хулить Богов. И тем более плевать на них.

– Может, и не придется, – успокоил его Эрхал.

Аль промолчал. Ему было все едино – Боги ли, Темные Небеса ли. Его вера – Змееносец и Великий Долг перед ним. А все остальное такие пустяки перед действительно важными вещами!

Всадники вступили в деревню, но путь им преградила дородная женщина с вилами в руках. В ее позе вроде и не ощущалось угрозы, но темные глаза под Набухшими веками глядели оценивающе и настороженно.

– Добро вам, путники, – сказала женщина низким, басистым голосом.

– И вам добро, милая госпожа, – вежливо поклонился с коня Эрхал.

Аль машинально отметил, что вокруг них собирается все больше селян – женщины, дети, старики. Постепенно подтягивались и мужчины – складывалось впечатление, что ради заезжих путников они побросали работу на полях.

– Проездом али как? – приступила к допросу басовитая.

– Проездом, милая госпожа, – вежливо ответил Эрхал. – Мы едем в Дапру. А в вашей деревне хотели воды испить да коней напоить, если дозволите.

– Дозволим, отчего ж не дозволить! – раздался зычный, уверенный голос, и, раздвигая толпу, вперед прошел веселый молодой мужчина в синей рясе клирика, разумеется, с красным крестом на груди. На его появление селяне отреагировали одобрительным гулом и, как по команде развернувшись, разбрелись по своим делам. Через мгновение перед удивленными всадниками остался стоять только насмешливый клирик.