– Смотри же, Должник! До конца смотри!

…Аль опускает меч. Падает на колени перед убитым. Светлые волосы Эрхала в крови. Мертвые голубые глаза широко открыты. И чудится Алю обезумевший женский крик и мужская ярость. И ощущает он горе, обиду, неотвратимость смерти и бесцельность собственной жизни. И видит Должник искаженное ненавистью и презрением лицо Темьяна, слышит его голос: «Будь ты проклят, палач! Тварь! Убийца!» Аль усмехается горько: все верно – палач, тварь, убийца. Он протягивает Темьяну меч и покорно склоняет голову. Сейчас, сейчас для него все будет кончено. Темьян заносит для удара меч…

– Но может быть и по-другому, Должник!

…Из ладного, ухоженного дома выходит молодая, красивая женщина с младенцем на руках. Его жена и сын…

– Или так!

…На холодной брусчатке мостовой лежат в обнимку, как братья, двое – палач и его жертва. И две пары мертвых глаз равнодушно смотрят в чужое, ненужное небо…

– Выбирай, Должник! Выбирай!

Но Аль уже не слышал. Слезы покатились по его щекам. Он упал на колени, зажмурился и закричал. Или, скорее, завыл. По-звериному. Жутко. Страшно.

– Выбирай, Должник! Выбирай!

– У-у-у-у! У-у-у-у!

…Кто-то тряхнул Аля за плечи, и сквозь ужас непосильного выбора пробился чей-то знакомый голос:

– Аль! Что с тобой? Аль!

Должник почувствовал, что на него вылили кувшин холодной воды, обняли за плечи, погладили по мокрым волосам:

– Аль! Ну Аль же!

Должник начал различать интонации. Это Эрхал. Его встревоженный донельзя голос:

– Аль, все позади. Очнись, открой глаза. Не знаю, что происходило с тобой в чистилище, но сейчас все позади. Аль, открой же глаза!

– Не бойся, мы с тобой, – добавил второй голос. Темьян.

И Алю внезапно стало стыдно. Раскис как мальчишка. Рыдал тут на глазах у Эрхала и Темьяна. Тени испугался, Должник! Он открыл глаза и торопливо утер слезы.

– Эрхал! Темьян! Я… я…

– Да ладно. Можешь ничего не объяснять. Все позади.