– Да, но речь идет о его брате и, кстати, о нем самом, о его жизни и… смерти, – договорил Айват и откашлялся.

Ночью Мьюла никак не могла уснуть, она лежала, слушая, как осторожно вздыхает, боясь разбудить ее, Айват, как сладко сопит за занавеской Сцил. А ближе к утру, едва некрепкий сон смежил ей веки, она услышала Зов. Мьюла почти не удивилась, она была уверена, что Скрижали снова позовут ее. Но на этот раз Зов коснулся не ее одну: беспокойно заворочался и проснулся Сцил, сел в кровати Айват и закрутил головой, прислушиваясь.

– Это Скрижали Пророчеств. Они зовут нас, – негромко сказала Мьюла. От ее голоса Айват вздрогнул и посмотрел в светлеющее окошко. Переспросил:

– Нас?

– Да. Нас. Всех троих.

Тут за занавеску заглянул Сцил:

– Мама, мне страшно.

– Не бойся. – Мьюла зажгла магический огонек, который прыгнул на плечо Сцилу и стал ласкаться к нему, словно озорной котенок. – Иди оденься, сынок. Нас зовут в гости…

Книга лежала в той самой рощице, где накануне разговаривали Айват и Мьюла. Вернее, на этот раз книг было целых три, на одной значилось «Мьюла», на другой «Айват», а последняя предназначалась Сцилу.

В свои семь лет мальчик благодаря Мьюле умел неплохо читать и сейчас с некоторым недоумением прочитал свое имя на странной табличке. Перевернул страницу, с изумлением глянул на мать, а потом стал жадно читать про себя весь текст, старательно шевеля губами.

Айват и Мьюла переглянулись и взялись каждый за свою книгу.

«Ты прошла сквозь Огонь, ты познала счастье, – читала Мьюла. – Сейчас перед тобой весы. На одной чаше Жизнь, на другой Смерть. Тот, кого ты носишь во чреве, способен качнуть весы. В твоей власти помешать ему – не позволить родиться. Но прежде чем принять решение, знай, он – один из Трех…»

Мьюла читала не отрываясь, буквально глотая текст. Потом отлистывала странички назад и перечитывала снова и снова, не в силах справиться с открывшейся ей истиной.

Наконец она перечитала последние строки: «Ты можешь рассказать о прочитанном мужу и сыну», и решительно закрыла книгу. Тотчас Скрижали рассыпались трухой, затерялись в пожухлой осенней траве.

– Мама, – раздался вдруг громкий голос Сцила, – давайте назовем его Темьяном!

Мьюла вздрогнула и переглянулась с Айватом:

– Кого, сынок?

– Как – кого? – недоуменно нахмурился Сцил. – Моего брата, конечно. Когда он родится, давайте назовем его Темьяном.

«Вот и решили», – одновременно подумали Айват и Мьюла. Она закусила губу, стараясь сдержать навернувшиеся слезы, и возразила:

– Тимьян – это название приправы, которую я кладу в суп.