– Не надо, – перебила Мьюла. – Я заметила здесь в зале несколько волшебников, которые явно настроены на поиск всякого ворья. Скорее всего, они работают на хозяина Пирамиды и скоро доложат ему о Керне.

Так и произошло. На следующий день Керна арестовали. Он возмущался, отнекивался, кричал, но его заключили под стражу и увезли к разгневанному архимагу, который был в ярости от его поступка.

– Теперь минимум его лишат сана волшебника, – довольно рассуждала Мьюла, – а максимум…

– Казнят? – с надеждой предположила Юлиса.

– Какая ты кровожадная, – поддела ее Мьюла. – Казнить не казнят, а опозорить опозорят. Из Пятерки выгонят, имущество отберут. Хорошо, если разрешат заниматься магической практикой, а то ведь могут розовый ошейник надеть, и привет.

– Так ему и надо, – удовлетворенно вздохнула девушка.

– Ага, – откликнулась Мьюла.

Они в ожидании Айвата лежали в его номере на кровати и разговаривали. Но вскоре сон сморил их. Когда Айват вернулся, они сладко спали. Он не стал их будить. Урмак постоял у кровати, глядя на них, и подумал, что Мьюла стала для Юлисы настоящей сестрой, а для него… Он вздохнул и счастливо улыбнулся: для него Мьюла стала самым дорогим и любимым существом на свете.

29

29

Желая обелить себя, Керн рассказал архимагу о Мьюле, и тот лично прибыл в избушку Айвата познакомиться с загадочной волшебницей. Но Мьюла решила для себя, что не станет больше делать карьеру, она будет просто хорошей женой Айвату и доброй матерью их детям. Поэтому перед встречей с архимагом она спрятала свою ауру силы под слабенькими возможностями весьма средней колдуньи и травницы. Архимаг не сумел раскусить ее. Он отбыл, пылая праведным гневом на обманщика Керна, а Мьюла той же весной вышла замуж за Айвата и вскоре родила сына, которого назвали Сцил.

30

30

Семь лет спустя, прохладным осенним утром, Мьюла вдруг почувствовала недомогание. Она сразу насторожилась и обеспокоилась – ощущения живо напомнили ей первые месяцы беременности, когда она вынашивала Сцила.

Мьюла тотчас вспомнила прочитанные некогда строки Скрижалей: «Младший сын убьет и тебя, и отца, и брата. Подумай, прежде чем давать ему жизнь…»

Мьюла думала несколько дней – ходила сама не своя, мрачнее тучи, спорила по пустякам с Айватом и не к месту ругала Сцила. Наконец Айват не выдержал. Он буквально силой увлек ее к живописной рощице, расположенной на пологом склоне ближайшей горы, усадил на заботливо расстеленный коврик и сказал:

– Рассказывай, что стряслось.

– Ничего, – буркнула Мьюла, в который раз удивляясь его безошибочному, почти звериному чутью.