– Мул убежал, – сказал Овес.
– Но ноги-то еще при нас! Я чувствую себя лучше… немного отдохнув. Огонь вернул мне частичку жизни.
– Сейчас слишком темно и слишком мокро. Подождем до утра.
Матушка встала.
– Нет. Найди палку или еще что-нибудь, на что я могла бы опереться. Быстрее!
– Ну… ниже по склону я видел ореховую рощу, но…
– Мне как раз пригодится крепкая ореховая палка. Не стой же столбом! С каждой минутой мои силы возвращаются. Ступай!
Он исчез в мокрой темноте.
Матушка помахала юбкой перед костром, чтобы теплый воздух лучше циркулировал, и что-то белое вдруг вылетело из пепла и, поплясав над огнем, опустилось на землю.
Она нагнулась.
В ее руках оказался клочок тонкой бумаги с опаленным краем. Это была часть страницы. В красном свете костра она различила слова: «…Омьего… ложенный… Урн искоренил…» Сбоку к клочку приклеились ниточки, которые прежде удерживали его в переплете.
Она долго вертела его в руках, но потом, когда треск веток возвестил о возвращении всемогучего Овса, аккуратно бросила бумажку обратно в огонь.
– И ты найдешь в такой темноте дорогу? – спросил он, передавая матушке ореховую палку.
– Разумеется. Ты будешь поддерживать меня с одной стороны, а с другой я буду опираться на палку. Приятная прогулка по лесу, не более.
–
– Молодой человек, если мы будем сидеть здесь и ждать, пока я похорошею, боюсь, пройдут многие годы.
Она подняла руку, и из темноты мгновенно вылетел ухтыястреб.
– Ты молодец, что развел костер, – сказала матушка, не оборачиваясь.
– Я всегда считал: главное – верить в Ома, и выход обязательно найдется.