– Спасибо. – Я потрепал Гильфа по голове. – Ты лучший в мире пес, ты знаешь? И ты мой лучший друг.

Мани, сидящий на своей ветке над нами, спросил:

– Вы знакомы с кем-то из эльфов? Я так понял с ваших слов.

– Да, и поначалу я принял тебя за одного из них. Но когда мы разжигали костер, из-за облаков выглянуло солнце, и ты не попытался спрятаться от света.

– Я кот, – пояснил Мани.

Гильф ощерился.

– Я понял. Гильф, ты не хочешь сказать мне, о чем вы с Мани говорили, когда я вошел в дом? Мне следует знать?

Гильф энергично потряс головой, хлопая ушами себя по морде.

– Нет!

– Ты стыдишься своих слов? Со злости все мы порой болтаем глупости, которых потом стыдимся.

Пес молчал.

– Мы болтаем глупости, – сказал я, – но признаться в этом можем разве только большому умному псу.

Я чувствовал себя немножко глупо, но, честно говоря, куда охотнее общался бы с животными, чем с большинством людей.

– Он стыдится, что разговаривал со мной, – объяснил Мани. – Мне точно так же стыдно, что я разговаривал с собакой. Вы там оставили перед очагом мясо, помните?

Я вспомнил про кроликов и вновь принялся свежевать тушку.

– Он жадно пожирал его, – продолжал Мани, – когда я, еле живой от голода, ловко утянул кусок у него из-под носа.

– Понятно. – Я принялся обстругивать ветку.

– Он обозвал меня разными нехорошими словами, на собачий манер. Всякими гнусными прозвищами. Я указал ему на то, что он сам жалкий бродяга, который ввалился в дом моей хозяйки без приглашения и каких-либо законных оснований. Он сообщил мне – оскорбления в мой адрес я опускаю, – что является псом благородного рыцаря, и назвал ваше имя.

Я насадил тушку, предназначенную для Гильфа, на вертел.

– Однако ты не попытался ничего стянуть, пока я сдирал шкуру.