Я отрицательно потряс головой и попытался объяснить, что наш отец держал скобяную лавку; а когда понял, что таким образом лишь усложняю свое положение, сказал, что меня воспитал мой брат Бертольд, простой крестьянин.

– Но разве вы не рыцарь? – спросил Папаунс. – Нам так доложили.

– Я рыцарь, – сказал я. – И состою на службе у герцога Мардера, владельца замка Ширвол.

– У меня самого родители были крестьянами, – сказал Крол. – А я стал воином. Мой отец гордился мной, но братья завидовали.

– Бертольд Храбрый тоже гордился бы мной, – сказал я. – И если бы он снова стал молодым и здоровым, я бы поскорее справил ему кольчугу и стальную каску. Я в жизни не встречал человека более смелого, и он был достаточно силен, чтобы выйти один на один с быком.

– А сами вы сильны? – Крол коротко усмехнулся: зубы блеснули между черной бородой и черными усами.

Я пожал плечами.

Он протянул мне руку через стол:

– Сжимайте мою руку, а я буду сжимать вашу.

Я немного замешкался, и ладонь Крола (более широкая, чем даже у меня) сомкнулась вокруг моей подобием тисков. Я выбросил из головы всю боль (если ты понимаешь, о чем я) и превратился в мощные волны, набегавшие одна за другой на скалу, где однажды стояли мы с Гарсегом, и швырявшие в нее огромные камни, точно пластмассовые шарики для пинг-понга.

– Довольно.

Я разжал пальцы.

– Будь я герцогом Мардером, я бы самолично посвятил вас в рыцари. Как поступит с вами лорд Бил, я не знаю. Вы наелись? Мы можем пойти посмотреть, встал ли он со своей дочерью.

Папаунс подался к Кролу и шептал ему на ухо достаточно долго, чтобы я успел откусить и прожевать еще один кусок ветчины.

– Я не стану упоминать о вашем отце и вашем брате, – сказал мне Крол. – С вашей стороны будет благоразумно тоже не упоминать о них.

– Я не стану, если только лорд Бил…

Что-то большое, тяжелое и мягкое ударилось о мои колени, и голова Мани размером с два моих кулака вынырнула из-под стола, чтобы посмотреть, не осталось ли чего на моем подносе. Я не сдержал ухмылки, а Крол и Папаунс громко рассмеялись. Тогда большая черная лапа выпустила когти достаточно длинные, чтобы подцепить кусок лососины, а заодно и остаток моей ветчины.

– Мы задержимся еще на пару минут. Ничего страшного.

– Благодарю вас. Я хотел сказать, что не стыжусь своих близких. Возможно, это повредит мне, как повредило в Ширволе, но ничье мнение не заставит меня стыдиться их. Что же касается Бертольда Храброго, то я вам уже рассказал о нем. Однажды я рассказал о нем и сэру Равду, и он высказал суждение, близкое к моему.

– Он доблестный рыцарь, судя по вашим словам.