– И я тоже, – сказала Герда.

– Наверное, до вас доходили слухи.

– Это плохое место, даже для них самих, сэр. Горько видеть, как молодой человек вроде вас туда направляется.

Бертольд Храбрый пошарил в пустоте, ища меня:

– Можно мне дотронуться до вас? У вас голос, как у моего брата.

Я дал Бертольду Храброму руку.

– Больше моей. – Он сжал мою ладонь. – Он еще совсем мальчик, мой брат.

– Теперь я припоминаю Эйбела, – сказала Герда. – Он был малым ребенком, когда ты уже был большим. Но сейчас он такой же взрослый, как мы, или почти такой.

– Эйбела забрали. Потом прошло много, очень много лет. Когда он вернулся, то нисколько не повзрослел. Это произошло не в прошлом году. Возможно, в позапрошлом. – Бертольд Храбрый умолк, и по легкому подергиванию его седой бороды я понял, что он шевелит губами. – Думал, он придет спасти меня. Возможно, он пытается. Он был просто ребенком. Только потом вырос.

– Сейчас с нами тоже человек по имени Эйбел, – напомнила ему Герда.

Гильф повилял хвостом – слабый шорох в сухой сосновой хвое, устилавшей землю.

– Я пытался уговорить Герду бежать со мной, сэр, – пояснил Бертольд Храбрый. – Только она не хочет, а я без нее никуда. Поэтому мы не бежим, оба.

Я кивнул, хотя Бертольд Храбрый не мог видеть этого, да и Герда едва ли могла в такой темноте.

– Да, она действительно сказала мне, что не хочет бежать.

– Я сказала так только потому, что не знала, можно ли доверять вам, сэр. Тогда не знала. Но я с радостью сбежала бы, будь я уверена, что нас не поймают. – Теперь она обращалась к Бертольду Храброму. – Вот почему я привела сэра Эйбела. Он рыцарь, настоящий рыцарь, и ничего не боится. Он поможет нам.

– Рыцарям наплевать на простых людей, – пробормотал Бертольд Храбрый.

– Я помогу вам, коли сумею, – сказал я. – Только вам нет смысла отправляться со мной в Утгард, а мне необходимо попасть туда, чтобы освободить своего слугу. – Я глубоко вздохнул, задаваясь вопросом, по силам ли мне справиться с таким делом. – А еще женщину по имени Ульфа, которая здорово выручила меня однажды. Полагаю, Поук теперь слеп, но я все равно должен его освободить. Нет, даже не все равно, а тем более.

А потом у меня невольно вырвалось:

– Точно так же, как я должен освободить тебя и Герду, – хотя я не собирался говорить ничего подобного.

– Спасибо! Огромное вам спасибо, сэр!