Герда нервно хихикнула.

– Это вопросы для философов, господин.

– Вы с Баки много раз навещали меня здесь. Почему Гарсег ни разу не приходил, как вы?

– Они плохие, сэр Эйбел, – заявил Бертольд Храбрый. – Не верьте им!

– Вы уже спрашивали, господин. Спросите у самого Гарсега.

– В этом нет необходимости, поскольку я знаю ответ. И вы знаете. Почему же не говорите? – Я попытался сделать вид, будто давно все понял.

Ури молчала. Ее огонь погас, и на мгновение показалось, будто Бертольд Храбрый держит в руке черную пустоту.

– Ладно, перейдем к другому вопросу, которого я вам еще не задавал. Если вы, эльфы, можете сражаться в Эльфрисе в любое время, а вас там многие тысячи…

– Мы не можем сражаться, как вы, господин.

– …почему Гарсег хочет, чтобы я убил для него Кулили? Многочисленное войско эльфов не смогло ее одолеть. Однако Гарсег, который боится прийти сюда и поговорить со мной, попросил меня убить Кулили. Не кажется ли это странным?

– Могу я говорить откровенно, господин?

– Разумеется.

– Вы затрагиваете высокие материи. Подобные разговоры не пристало вести в присутствии людей низкого происхождения.

– Ты имеешь в виду Герду и ее друга?

– Да, господин.

– На мой взгляд, они люди вполне достойные, Ури. Но чтобы пощадить твои чувства, я скажу лишь одну вещь, а потом мы сможем поговорить на другую тему. А скажу я тебе, что Гарсег все-таки приходил в Митгартр. Он приходил и немного поговорил со мной, когда меня ранили на «Западном купце». И еще раз, когда мы находились в Башне Глас. Я обещал, что скажу тебе одну вещь? Только одну?

– Да, господин.

– Вы ничего не обещали, – вставила Герда.

– Если и обещал, я нарушу свое слово, – сказал я, – поскольку хочу сказать Ури, что и там, и там Гарсег казался нереальным. Он был прозрачным, как тонкое голубое стекло, даже при слабом свете звезд. Этого достаточно, Ури?

– Более чем достаточно, господин.