Вооружившись кобольдовым молотком, Хельги целыми днями пропадал на том берегу. Серый известняк поддавался плохо, осколки летели в глаза, пальцы были испещрены кроваво-бурыми отметинами от неудачных ударов молотка, насекомые одолевали, будто он крал их драгоценную собственность. Но впервые в жизни он чувствовал себя совершенно счастливым.

Держать камни дома мать не позволяла, да он и сам не стал бы – опасался, что доберутся подменыши. В дырявом каменном сарае за домом он красиво раскладывал свою добычу, сортируя по внешнему виду. Ах, каких раковин тут только не было! Крупные, округлые и гладкие, мелкие треугольные, почти прямоугольные с рисунком из струек и точек, волнистые, очертаниями похожие на бабочек, зубчатые, как пила, ребристые – всякие! Их можно было рассматривать часами.

Нашлись, конечно, желающие напакостить. Главным образом из числа юных спригганов – немногие человеческие подменыши осмелятся на подобное. И тогда он установил вокруг сарая защиту. Такую, что кровь полчаса хлестала из носа, а прибывший на место мощного магического всплеска Старший маг Дольф Сквеннет только ахнул и потребовал немедленно все убрать. Шутка ли! Защита Хельги не просто создавала барьер, она уничтожала любое разумное существо на расстоянии трех шагов от заветного сарая!

Юный натуралист окрысился и обвинил почтенного мага в посягательстве на его сокровища. Двухсотлетнего Дольфа обвинение позабавило так, что он позволил оставить защиту, велел только установить предупреждающие знаки. Добросовестный Хельги не ограничился белыми камнями – спригганским сигналом опасности. Он разместил вокруг черные валуны, разрисованные белыми черепами и костями – на манер зловещих флагов пиратов Аполидия. Они и сейчас там стоят, охраняют самую полную в Староземье коллекцию верхнекаменноугольных брахиопод. Два года назад Хельги все проверил и черепа подновил… Но не будем отвлекаться.

…Вот он входит в дом, стягивая на ходу мокрую после форсирования Оулен одежду. Подменыши шарахаются в угол, Анна зло отшвыривает недочищенную рыбу.

– Опять заколдованную дрянь собирал? Шляешься целыми днями! Надевай штаны, отправляйся к Тине и займи соли. Скажешь, в конце недели отдам. Да пошевеливайся, Трюмово отродье!..

Дом Тины стоял на холме, такой же серый и убогий, как все другие в Дольмене. Скрипела несмазанная дверь, шарахались в угол подменыши, человечьи детеныши лет пяти-шести, жалкие и затравленные. Их было двое. Двое? Если верить Угги, должен быть еще один. Двухлетний цверг.

Хельги напряг память. Нет! Он готов был поклясться: не было в то время у Тины подобного!