Ему не терпелось рассказать о жуткой догадке спутникам, но пришлось дожидаться условного вечера, стоянки. Хельги отправил покойного Угги Леннарта за хворостом и, как только тот скрылся из виду, сообщил:

– Это настоящий спригган. Я все понял.

– Вот видишь! – просиял эльф. – Я же говорил, это нормальный ребенок. А ты был с ним так жесток!

– Рано радуешься. Это БЫЛ нормальный ребенок. Сорок лет тому назад. Пока не замерз.

– Что?! – ахнул эльф.

– Замерз. Усоп. Скончался. Еще до нашего рождения.

– Я же говорила – это тварь вроде Самитры! – мрачно торжествовала Энка. – Бр-р, гадость!

– Некроманты зовут их «зомби», – вставила диса.

Ошеломленный Аолен потребовал связных объяснений, каковые незамедлительно получил, и окончательно расстроился: несчастный замерзший ребенок, невинная жертва некромантии, скорее всего, даже не понимал, что с ним происходит. Но от этого он не становился менее опасным.

Наверное, им плохо удавалось скрывать эмоции, и зомби учуял, что разоблачен. Он напал ночью. Меридит перехватила его руку в последнюю секунду, когда нож уже был занесен над горлом Орвуда. Не установи они тайный караул, Угги тихо перерезал бы всех спящими.

Справиться с ним оказалось нелегко. Проще, чем с Багорой, но тоже пришлось помучиться. Оружие опять не действовало, выручила эльфийская магия. Слово «зомби» направило разум Аолена в нужное русло – и подходящее заклинание выплыло из недр памяти.

С неприятным шипением Леннарт осел в снег, задергался в конвульсиях – и в считаные минуты на месте живого сприггана лежало усохшее от многолетнего вымораживания, твердое, как камень, тело.

Никакой радости победа не принесла. Эдуарда вырвало. Ильза плакала. Хельги старательно отворачивался от окружающих, разглядывал то небо, то снег под ногами. Ему было тошно как никогда. Ему представлялся маленький, одинокий, никому не нужный, озлобленный и несчастный спригган, медленно замерзающий в ледяной мгле и даже после смерти не нашедший покоя.

Остальные тоже были подавлены, даже Энка подозрительно шмыгала носом. Если некромант ставил целью деморализовать врага – ему это удалось.

– Надо думать о мщении! – убеждал Рагнар. – Мы отплатим врагу за все!

Но Хельги только рукой махнул:

– Некромант подобрал на дороге труп, нарядил в цверговские тряпки, и все. В гибели Угги он не виноват. Просто мир такой поганый. Уж не знаю, стоит ли его спасать. Может, есть смысл переселиться в другой, а этот пусть пропадает?

Меридит не согласилась категорически:

– Тебе хорошо говорить, у тебя родни почти нет. А у меня мама, сестры, бабки, прабабки, тетки, племянницы. Даже внучатая племянница есть, я не хочу, чтобы они пропали.