Осталось только разрушить последний барьер между Темным Порогом и Ратилленом. Этому могут послужить уже прогнувшиеся и размягчившиеся территории, такие, как Гиблые Земли, но насколько же больше станет опустошение, если Мастеру удастся проделать брешь в Доме и этот коридор откроется во все павшие миры, – Трое, это же то, что Тирандис сделал с дворцом Каркинарота. Жрецы должны были предотвратить такое. Геридон, должно быть, приказал переврату оградить жрецов, чтобы они могли управлять храмом, но не мешали планам Мастера.

Но жрецы не справились. Они наверняка умерли или умирают, и храм быстро выходит из-под контроля.

– Ну конечно! – негромко воскликнула Джейм и стукнула кулаком по раме окна, возле которого стояла, глядя вперед невидящими глазами.

Если исчезнет храм, с ним разрушится и дворец – основной «плацдарм» Геридона в Ратиллене. Тирандис должен был это знать. Фактически он и устроил это, закрыв жрецов внутри без еды и питья. Это действие не выходило за рамки приказа, – Геридон же не уточнил детали, как и тогда, когда повелел переврату отравить вино Джейм. Так что Тирандис опять сохранил честь, следуя горькому кодексу повиновения, и в то же время сделал все, что мог, чтобы поспособствовать окончательному падению предавшего его лорда. Ох, Сенетари, умный несчастный человек. Кто бы мог подумать, что у Парадокса Чести так много сторон?

Но если храм и дворец рухнут, пока она тут, в тенях, она может никогда не вернуться в Ратиллен. Время двигаться. Снаружи лежал темный, поблескивающий ландшафт, выглядящий и пахнущий как сырые, гниющие потроха. Оконная рама начала кровоточить там, где Джейм ударила ее. Да, она забрела очень глубоко за Порог. Да поможет бог, если придется идти еще дальше.

Где-то неподалеку кто-то застонал.

Джейм пошла на звук. Он донесся снова – глухой, хриплый, настойчивый. В тенях впереди что-то извивалось, словно медленно скручивался какой-то смутно видимый клубок.

– Ах-х-х! – выдохнул такой знакомый голос во мраке. Сверкнули дикие глаза. – Ты… вернулась… Джеймсиль?

Джейм отступила, в горле внезапно пересохло.

– Нет, Мразаль. Еще нет. Где Одалиан?

– Крошка-принц? Уже прекратил реветь? Хе-хе. Маменькин сынок. Не знает… как… веселиться… ах!.. ах-х-х! а-а-ах! – Боль и удовольствие сквозили в задыхающемся голосе переврата, черты лица исказились. – О-о-ох-х-х! Снова, и снова, и снова… Ты еще здесь? Иди сюда или уходи.

– А принц?

– А, туда. – Девушка едва разглядела дверь, на которую он указал. Она быстро прошла мимо, голос полетел вслед. – В конце концов я вернусь к тебе, Джеймсиль. Мы все вернемся.