Он шагал размеренным, спокойным шагом, потрескивая мокрыми кальсонами на морозном воздухе, пока не убедился в том, что стая скрылась из виду.

Итак, разберемся… Они гораздо сильнее тебя, прекрасно знают местность, и если они настолько же хороши, как Ангва, то учуют твой пук, даже если рядом с тобой прыгает разъяренный скунс. Кроме того, у тебя уже начинают болеть ноги.

А плюсы есть? Есть. Ты очень сильно разозлил Вольфа.

Ваймс перешел на бег.

Не больно-то весомый плюс, учитывая сложившуюся ситуацию.

Ваймс побежал быстрее.

Где-то далеко позади раздался волчий вой.

Есть такая пословица: «Семь бед – один пикет».

Как раз сейчас капрал Шноббс, вернее президент Гильдии Стражников С. В. Сн. Дж. Шноббс, размышлял над ее двусмысленностью. Легкий ранний снежок с легким шипением испарялся над раскаленной докрасна огромной бочкой (все как велят традиции), установленной перед зданием Городской Стражи.

Главная проблема заключалась в следующем: они пикетировали одно из самых непопулярных зданий в городе. Никто, кроме стражников, по своей воле туда не ходил. Есть в этом что-то философски неправильное… Нельзя преградить людям путь туда, куда они и так идти не хотят. Просто невозможно.

Хоровое пение тоже не возымело действия. Правда, одна старушка подала им пару пенсов.

– Долой, Колон! Долой, Колон! Долой, Колон! – завопил Редж Башмак, весело размахивая плакатом.

– Звучит как-то странно, Редж, – сказал Шнобби. – У тебя «долойколон» получается. Могут подумать, что мы рекламируем какой-нибудь новый одеколон.

Он посмотрел на другие транспаранты. Дорфл держал огромный плакат, на котором мелкими буковками излагались все их жалобы до единой со ссылками на устав Городской Стражи и цитатами из ряда философских трактатов. Но цитаты – это еще что… Вопрос, запечатленный на щитах констебля Посети, мог кого угодно поставить в тупик. «Что за польза царствию, коли бык дефлорирован был? Шарады II, стих 3» – вопрошали щиты, а вместе с ними и констебль.

Несмотря на столь весомые аргументы, город пока что категорически отказывался вставать на колени.

Заслышав грохот колес по мостовой, Шнобби обернулся. К ним приближалась карета, на двери которой красовался герб, состоявший большей частью из черного щита. Из окна над щитом выглядывало лицо лорда Витинари.

– А, не кто иной, как капрал Шноббс… – поприветствовал лорд Витинари.

Сейчас Шнобби многое отдал бы, чтобы оказаться кем угодно, но только не капралом Шноббсом.