– У вас такая восхитительная Опера и много-много картинных галерей!
– Такие чудесные улочки!
– Истинный рай на земле! Средоточие культуры и утонченных вкусов, обитель утонченных и нетронутых мужчин!
– Э… Вообще-то я говорил об Анк-Морпорке, – осторожно намекнул Ваймс. – «А» – Анк, «М» – Морпорк.
– Мы всегда мечтали побывать там!
– Как только вернусь домой, немедленно вышлю вам три билета на почтовый дилижанс, – пообещал Ваймс, каждую секунду ожидая услышать хруст снега под лапами. – Но, дорогие дамы, будьте так любезны, не могли бы вы одолжить мне те самые штаны…
Женщины поспешили прочь, однако самая молодая задержалась у дверей.
– А в Анк-Морпорке есть долгие и холодные зимы? – спросила она.
– Как правило, они весьма краткие и слякотные.
– А вишневые сады?
– Боюсь, ни одного.
Девушка триумфально выбросила вверх сжатую в кулак руку.
– Йес-с-с!
Буквально несколькими минутами спустя Ваймс снова остался в одиночестве. Но теперь он стоял в древних черных шароварах, которые пришлось затянуть на поясе веревкой, а в руках сжимал на диво острый, судя по всему недавно наточенный, топор.
Итак, сколько у него форы? Волкам не приходится постоянно останавливаться, чтобы обследовать себя на предмет надвигающегося инфаркта.
То есть бежать бессмысленно. Волки бегают куда быстрее. Стало быть, следует держаться поближе к цивилизации и к таким ее отличительным признакам, как штаны.
Хотя, возможно, время играет на стороне Ваймса. Ангва крайне неохотно рассказывала о своем мирке, однако как-то раз она вскользь упомянула, что вервольфы, приняв какой-то облик, медленно, но верно теряют качества, свойственные
Он снова окинул взглядом амбар. На верхний ярус вела лестница. Ваймс поднялся по ней и выглянул из незастекленного окошка на заснеженный луг. Неподалеку виднелась река, на берегу которой стояло некое сооружение, похожее на лодочный сарай.
Что ж, попробуем мыслить как вервольф…