– К чему все эти глупые вопросы? – Вольфганг уже пританцовывал от нетерпения.

– Ты оказываешь сопротивление при аресте?

– Да, конечно! О да! Удачная шутка!

– В таком случае посмеемся вместе.

Ваймс отбросил арбалет в сторону и одним движением выхватил из-под плаща трубку. Она была сделана из картона, и из одного ее конца торчал красный конус.

– Это ж какой-то дурацкий фейерверк! – закричал Вольфганг и бросился на Ваймса.

– Сейчас увидим… – пробормотал Ваймс. Он даже не попытался прицелиться. Эти штуки никогда не славились ни своей точностью, ни своей скоростью. Ваймс просто вынул изо рта сигару, прищурившись, глянул на стремительно приближающегося Вольфганга и сунул ее в запальное отверстие.

Заряд вспыхнул, трубка дернулась, и ракета медленно, как-то лениво, закладывая большую дымную дугу, устремилась вперед. Самое глупое оружие на свете – после карамельного копья, разумеется.

Вольфганг с усмешкой плясал под ракетой, а когда она пролетала над ним всего в нескольких футах, грациозно подпрыгнул и поймал ее зубами.

А потом ракета взорвалась.

Ракеты были устроены так, чтобы их вспышка была видна с расстояния двадцати миль. И Ваймс увидел ее даже сквозь плотно сжатые веки.

Когда тело, катящееся по булыжникам, остановилось, Ваймс окинул взглядом площадь. На него из карет смотрели люди. Толпа молчала.

Он мог бы многое сказать. Уместно было бы крикнуть: «Вот так тебе, сукин сын!» А еще: «Добро пожаловать в цивилизацию!» Или: «Ну что, вкусно?» И в конце концов просто: «Фас!»

Но Ваймс ничего такого не сказал. Ведь тогда он признался бы себе, что совершил… убийство.

Ваймс отвернулся, швырнул через плечо пустую трубку фейерверка и небрежно промолвил:

– Ну вот и все.

В такие моменты он особо жалел, что бросил пить.

Тантони смотрел на него.

– Лучше молчи, – предупредил Ваймс, не замедляя шага. – Иначе можешь сказать лишнее.