– Но это была женщина!

– Черта с два! Впрочем, она была последней. А теперь пора уходить, пока еще не понабежали.

Она кивнула на вторую группу Аудиторов, которые очень внимательно наблюдали за ними с противоположного конца зала.

– Из них вышли неважные воины, – пробормотал Лобсанг, пытаясь отдышаться. – А эти что там делают?

– Учатся. Ты сможешь драться лучше, чем раньше?

– Конечно!

– Отлично, потому что в следующий раз они будут драться так же хорошо, как только что дрался ты. Ну, куда теперь?

– Сюда!

В следующем зале они увидели много-много чучел животных. Несколько веков назад на них была мода. Но здесь не было печальных, добытых на охоте медведей или престарелых тигров, с голыми лапами пошедших на охотника всего лишь с пятью арбалетами, двадцатью заряжающими и ста загонщиками. Некоторые из животных располагались группами. Очень маленькими группами очень маленьких животных.

Были лягушки, сидевшие за крошечным обеденным столом. Были собаки, облаченные в охотничьи куртки и преследующие лису в шляпке с перьями. Была играющая на банджо обезьянка.

– О нет, целый оркестр, – промолвила Сьюзен голосом полным ужаса и изумления. – Ты только посмотри на этих танцующих котят.

– Какой ужас!

– Интересно, что было, когда человек, набивший эти чучела, встретился с моим дедушкой?

– А он встречался с твоим дедушкой?

– Да, конечно, – сказала Сьюзен. – Разумеется, встречался, а мой дедушка очень, очень любит кошек.

Лобсанг остановился у лестницы, полускрытой за очень большим и очень невезучим слоном. Красный канат, от времени твердый, как стальной прут, предполагал, что эта часть не предназначена для посетителей. Данный намек подтверждался вывеской, которая гласила: «Посторонним вход абсолютно воспрещен».

– Я должен быть наверху, – ткнул пальцем Лобсанг.

– Тогда не будем задерживаться, – ответила Сьюзен, перепрыгивая через канат.

Узкая лестница вела к широкой площадке, на которой были сложены какие-то коробки.

– Чердак, – констатировала Сьюзен. – Погоди-ка… Зачем здесь этот указатель?