Сьюзен разжала ладонь и посмотрела на поднятый с пола «Землянишный Выхрь». Она еще пристальнее посмотрела на фигуру.

– Как ты догадалась, что это сработает? – спросила она.

– Пожалуйста! Вам нечего бояться, – донесся сквозь плотную ткань приглушенный голос. – У меня остались только конфеты с орехами, а они очень медленно тают во рту.

– Прошу прощения? – уточнил Лобсанг. – Ты только что убила Аудитора конфетой?

– Последним «Апльсинным Кримом». Мы здесь слишком на виду. Пойдемте со мной.

– Аудитор… – выпалила Сьюзен. – Ты ведь тоже Аудитор. Да? И почему я должна тебе доверять?

– Потому что больше некому.

– Но ты одна из них, – сказала Сьюзен. – Я узнала тебя, несмотря на этот дурацкий наряд.

– Я была одной из них, – ответила леди ле Гион. – Теперь я скорее одна из меня.

На чердаке жили люди. Целая семья. Возможно, подумала Сьюзен, их пребывание здесь было законным, или незаконным, или почти законным, как это часто случалось в Анк-Морпорке, испытывавшем хронический недостаток жилья. Жизнь бурлила на улицах города именно потому, что в помещениях для нее элементарно не хватало места. Целые семьи вырастали посменно, чтобы кровать могла использоваться двадцать четыре часа в сутки. Судя по всему, на чердак переселили свои семьи смотрители и люди, которые знали, как пройти к полотну Каравати «Три крупные розовые женщины и один клочок кисеи».

Их спасительница просто решила вселиться, так сказать, поверх. Семья или по крайней мере одна из ее смен, застыв в безвременье, сидела на скамейках вокруг стола. Леди ле Гион сняла шляпу, повесила ее на мать и распустила волосы. Затем развязала платок, закрывающий нос и рот.

– Здесь мы в относительной безопасности, – сообщила она. – Они в основном ходят по главным улицам. Добрый… день. Меня зовут Мирия ле Гион. Тебя, Сьюзен Сто Гелитская, я знаю. А вот молодого человека – нет, что несколько удивительно. Как я понимаю, вы пришли сюда, чтобы уничтожить часы.

– Остановить их, – поправил Лобсанг.

– Подожди, подожди, – вмешалась Сьюзен. – Ерунда какая-то. Аудиторы ненавидят все, что касается жизни. А ты Аудитор, не так ли?

– Понятия не имею, кто я такая. – Леди ле Гион вздохнула. – Знаю только, что сейчас поступаю так, как Аудитор поступать не должен. Мы… их… нас нужно остановить!

– Конфетами? – вскинула брови Сьюзен.

– Мы впервые узнали, что такое вкус. Это чувство нам враждебно. У нас нет от него защиты.