– Зачем лезем? – спросил он.

– Так надо, – ответил я.

– Свалимся ведь...

– Не каркай, Гобзиков, – посоветовал я и пополз дальше.

Верхняя площадка сохранилась хорошо, мало проржавела. На ней находились какие-то распотрошенные приборы, провода, другая электрическая мура. Вверх уходила поломанная антенна, сквозь решетку пола была видна однообразная земля. И мать-и-мачеха. Вылезла уже, гляди-ка. Первоцвет.

– И что дальше? – спросил Гобзиков.

– Ничего. Будем ждать. И отдыхать.

– Поймают ведь...

– Поймают – не поймают, потом увидим.

Мне не хотелось разговаривать, я устал и спать хотел к тому же – а когда я хочу спать, я плохо соображаю.

Я лег на решетку площадки. Небо было совсем рядом. Тонкое, синее, такое синее бывает только весной. Какая романтика.

– Я им ничего не сказал, – сообщил Гобзиков. – Ни про поход, ни про Лару.

– Я знаю. Я все слышал. Молодец, так и надо. Теперь надо подумать, что скажем...

– Собаки, – перебил Гобзиков.

– Точно. Пошли за жуками, на нас напали дикие собаки, мы убегали и заблудились. Тупо, но, может быть, поверят...

– Собаки там. – Гобзиков указал пальцем за бортик площадки.

– Что?

– Собаки бегут. И люди. Они нас нашли.

– Блин...

Так и должно было случиться. Только не так быстро.