– Да, конечно, – согласился Ветрун. – Знаешь, сегодня меня снова пытались убить. Постоянно пытаются убить, представляешь? Одиннадцать лет прошло, а они все пытаются и пытаются. Но каждый раз я их ловлю, какими бы хитрыми они ни были.

– Браво, милорд, – откликнулась Мадам.

К счастью, он был неприятным человеком, безобразным до крайности. В некотором смысле это упрощало задачу. Она повернулась и хлопнула в ладоши. Поразительно, но этот достаточно тихий звук заставил смолкнуть все разговоры.

Огромные двустворчатые двери в конце зала распахнулись, появились два герольда. Они встали по обе стороны от дверей…

– Взять их! – завопил Ветрун и пригнулся.

Его телохранители пронеслись через зал и, вырвав музыкальные инструменты из рук испуганных герольдов, принялись опасливо изучать трубы, так, словно те могли взорваться или начать испускать неведомый газ.

– Отравленные дротики, – пояснил Ветрун, очень довольный собой. – Осторожность никогда не бывает лишней, мадам. Находясь на этом посту, приходится опасаться каждой тени. Хорошо, пусть играют, но без труб. Ненавижу, когда на меня направлены трубы.

Лишенные инструментов, изумленные герольды посовещались, отступили на шаг и изо всех сил свистнули.

В зал вкатили торт, и лорд Ветрун засмеялся. Огромный, в рост человека, многоярусный торт был покрыт толстым слоем глазури.

– Красиво, – признал патриций под аплодисменты гостей. – Люблю, когда на балу есть чем развлечься. Я должен буду его разрезать, да?

Он отошел на несколько шагов и кивнул своим телохранителям.

– Приступайте, ребята.

Мечи пронзили верхний ярус торта в нескольких местах. Охранники посмотрели на Ветруна и покачали головами.

– Бывают еще такие мелкие, гномы, – сказал тот.

Охранники принялись наносить колющие удары по второму ярусу и снова не встретили сопротивления, отличного от того, что оказывали сухофрукты, нутряное сало и марципановая корка с сахарной глазурью.

– Он может стоять на коленях, – заметил Ветрун. Гости наблюдали за происходящим с застывшими улыбками на лицах. Когда стало ясно, что торт состоит лишь из торта и никем не обитаем, послали за дегустатором. Многие гости хорошо знали его. Звали этого человека Суйнос. Про него поговаривали, будто бы он проглотил столько отравы, что стал невосприимчивым ко всем существующим ядам и что каждый день для поддержания формы он съедает жабу. А еще ходили слухи, что от его дыхания чернеет серебро.

Выбрав кусочек торта, Суйнос с задумчивым видом принялся жевать его, устремив сосредоточенный взгляд вверх.

– Гмм, – произнес он через некоторое время.