Уоррен прогуливался по другой стороне улицы. Верна молча пролетела мимо него, не замедлив шага. Уоррен побежал за ней.

Верна была в бешенстве.

– Я ее удавлю, – бормотала она себе под нос. – Удавлю собственными руками! Пусть меня заберет Владетель, но я ее задушу!

– О чем это ты? Что ты узнала? Верна, да остановись же хоть на минутку!

– Не говори сейчас ничего, Уоррен! Ни слова!

Сжав кулаки, она неслась по пустынным улицам как ураган. Бушевавшая в ней ярость грозила выплеснуться наружу. Она не видела улиц, не слышала барабанного боя. Забыла об Уоррене, который трусил следом. Верна не видела ничего, кроме картин страшной мести, которые рисовало ей воображение.

Она опомнилась только на мосту к острову Халзбанд и остановилась так резко, что Уоррен едва не налетел на нее.

Верна схватила его за расшитый серебром ворот балахона.

– Ты сейчас же отправишься в хранилище и займешься пророчеством!

– Каким?

– Тем самым. – Она встряхнула его. – О лже-аббатисе. Найди все его ветви, найди все, что с ним связано. Все, что сможешь найти! Ты понял?!

Уоррен резко высвободился и одернул балахон.

– Да в чем дело? Что этот могильщик тебе наговорил?

– Не сейчас, Уоррен.

– По-моему, мы с тобой друзья. Верна. И только сегодня ты говорила, что мы в одной лодке. Я хочу знать...

– Делай, что я сказала! – Голос Верны был похож на отдаленные раскаты грома. – А если ты дальше будешь ко мне приставать, Уоррен, то я отправлю тебя искупаться. Иди и займись пророчеством, а как только что-нибудь обнаружишь, немедленно сообщи мне!

Верна прекрасно знала, как много в хранилище собрано пророчеств. И понимала, что на поиски могут уйти годы. Даже века. Но разве у нее есть выбор?

Уоррен тщательно стряхнул пыль с балахона.

– Как прикажете, аббатиса.

Когда он повернулся, чтобы уйти, Верна заметила, что глаза у него покраснели. Она хотела поймать его за руку, остановить, но он уже отошел. Ей хотелось окликнуть его и сказать, что не на него она сердится и он не виноват в том, что лжеаббатиса – это она, но голос ей изменил.