Когда входная дверь за Уорреном закрылась, Спрул оглянулся на Верну.

– Ответ будет тот же. Я же сказал, что...

Верна показала ему золотую монету.

– Ну а теперь, мастер Спрул, у нас будет серьезный разговор. И на все мои вопросы вы дадите исключительно правдивые ответы.

– Почему вы его отослали? – подозрительно нахмурился Спрул.

Любезную улыбку Верны сняло как рукой.

– У мальчика слабый желудок.

Могильщик неуверенно провел напильником по лопате.

– Я сказал правду. Если хотите, чтобы я солгал, скажите, что хотите услышать, и услышите это.

Верна бросила на него грозный взгляд:

– Даже не думай мне лгать! Может, ты и сказал правду, только не всю. И сейчас ты мне расскажешь все до конца – либо в обмен на мою признательность, – Верна с помощью Хань вырвала из руки могильщика напильник и подкинула вверх, – либо в благодарность за то, что я избавлю тебя от весьма неприятных ощущений.

Напильник со свистом упал и вонзился в землю у ног могильщика. Наружу торчал только раскаленный кончик. Верна усилием воли вытянула напильник в тоненькую проволоку. Раскаленный добела металл осветил испуганное лицо могильщика.

Верна повела пальцем, и ниточка раскаленной стали затанцевала, повторяя его движения. Верна согнула палец, и проволока обернулась вокруг оторопевшего могильщика всего в паре дюймов от тела.

– Одним движением я могу связать тебя ею, мастер Спрул. – Верна подняла руку, и на ладони у нее заплясал язычок пламени. – А связав, буду поджаривать тебя по дюйму до тех пор, пока ты не выложишь все.

– Прошу вас... – Верна слышала, как стучат его зубы. Подбросив свободной рукой золотую монетку, Верна улыбнулась ему улыбкой, лишенной даже намека на теплоту.

– Либо, как я уже сказала, ты можешь рассказать мне правду в обмен на вот это выражение моей признательности.

Могильщик поежился, но деваться было некуда.

– Кажется, я что-то припоминаю. Я буду рад, если вы позволите мне рассказать все как на духу.

Верна обратила танцующий на ладони язык пламени в его противоположность, то есть в жгучий холод. Проволока мгновенно остыла, стала черной и рассыпалась в пыль.

Верна вложила в дрожащие пальцы могильщика золотой.