– По вашему виду не скажешь, что вы голодаете. Что же вы едите, бабка? Снег?

Она, вздохнув, сложила руки на поясе. Это уже начинало ей надоедать.

– Мы зарабатываем себе на пропитание. Вам бы тоже не мешало попробовать. Работать, я имею в виду.

– Н-да? Сейчас зима, бабка, если ты этого еще не заметила. Работы нету. Осенью армия выгребла все наши припасы. У моих родителей ничего не осталось на зиму.

– Мне очень жаль, сынок. Может...

– Эй! А это у тебя что, дед? – Мальчишка потрогал темный серебряный ошейник и дернул. – Как он снимается? Говори!

– Я же сказала, – ответила она, не обращая внимания на молчаливый гнев, плещущийся в голубых глазах волшебника. – Мой брат глухонемой. Он не слышит, что ты говоришь, и не может ответить.

– Глухонемой? Значит, ты говори, как эта штука снимается!

– Это всего лишь железная побрякушка. Она ничего не стоит.

Юный бандит, переложив меч в левую руку, наклонился к ней и пальцем распахнул на ней плащ.

– А это что? Кошелек! У нее кошелек! – Он сорвал с ее пояса тяжелый мешочек с золотом. – Клянусь, в нем полно монет!

– Боюсь, там лишь черствое печенье, – хихикнула она. – Можешь попробовать одно, если хочешь, только не кусай, а то зубы сломаешь! Их надо сосать.

Парень достал из мешочка золотую монету; попытался надкусить и тут же скривился.

– Как вы можете это есть? Едал я плохое печенье, но это даже плохим-то назвать нельзя!

Как легко с молодыми, подумала она. Жаль, что со взрослыми не получается так просто.

Сплюнув, юнец швырнул золотой в снег и начал ощупывать ее плащ в поисках еще чего-нибудь, чем можно было бы поживиться.

Она нетерпеливо вздохнула.

– Заканчивали бы вы, мальчики, с этим ограблением. Нам хотелось бы засветло добраться до города.

– Ничего, – буркнул второй. – У них нет ничего, что стоило бы взять.

– А лошади? – возразил первый, пробуя на ощупь ткань ее плотного плаща. – На худой конец, можно взять лошадей. Что-нибудь да удастся за них выручить.