Раману показалось, что в парке резко похолодало. Он невольно взялся за ворот собственной куртки:

– Врешь.

– В Пещере… Ты давно понял, что в Пещере можно дотянуться до всякого. Я тоже кое-чем рисковал, ты что, не понял?! И обернись события чуть по-другому…

Он оборвал сам себя. Вымученно усмехнулся, присел на спинку скамьи:

– Ты сам меня спрашивал, можно ли убрать в Пещере человека… Технически – да. С точки зрения морали… Видишь ли…

– Приказ о ликвидации Павлы был отдан? – спросил Раман, кутаясь в куртку посреди душного вечера.

– Дважды, – отозвался Тодин после паузы. – В подробности посвящать… Короче говоря, я благодарен тебе за соучастие в Павлиной судьбе.

Раман закусил губу, сдерживая внутреннюю дрожь:

– Я не верю ни одному твоему слову, егерь.

– Тогда какого черта ты явился на мою свадьбу, чтобы со мной говорить?!

На террасе звонко смеялись пьяные голоса. Гремела музыка, сыпался сигаретный пепел.

– У меня нет времени, – сказал Тритан сухо. – У меня душа не на месте, пока Павла там одна.

– С ней твои бравые мальчики, – напомнил Раман язвительно. – Надо полагать, ты затащишь их и в супружескую постель?

Тритан пожал плечами. Поднялся и двинулся к лестнице, обратно, в зал.

Раман догнал его на полпути. Хотел схватить за рукав – но удержался.

– Подожди… Тот мужик, который вез Павлу, который ее, как ты говоришь, похитил… он сам умер в Пещере? Или ему помогли?!

Некоторое время Тодин смотрел на него задумчиво, будто решая, стоит отвечать или нет.

Потом решил, что не стоит. Повернулся и пошел прочь.

* * *

Утром он проснулся бодрый, отдохнувший и сильный, но задуматься о том, откуда взялась вдруг энергия, означало тут же снова впасть в депрессию. Он помнит одно – ночью он был в Пещере, и все сложилось… удачно. Надо сказать, в последние месяцы это происходит много чаще обычного… Но – хватит. Больше об этом – ни мысли. Главное – работа.