А замыкающей в их процессии стала человеческая фигура с песьей головой…

Это было помещение, напоминавшее то, в котором проходили жертвоприношения Гекате. Но раза в полтора больше и значительно лучше освещено. Свет лился из-под потолка, где находились некие непонятные стеклянные светильники.

У стен стояли лавки, покрытые черным сукном. Тут же размещалось и несколько кресел для почетных зрителей. Сих последних было немного. С десяток или два. Среди них Иван узнал Колдунью и Опекающую, так и не сменивших своего наряда. Они сидели в креслах и с откровенным любопытством наблюдали за пришлецами. Поэт злобно ощерился на жриц.

Куда большим ударом стало для него то, что рядом с каргами преспокойненько восседал в таком же кресле и его самозваный «крестный». И даже не смотрел в сторону троицы. Словно не он втравил их в это дело. Знать не знаю, ведать не ведаю.

А вдруг это была ловушка?! – молнией пронеслось в разгоряченном Ивановом мозгу. Предательство?!

В центре покоев размешалась круглая площадка, с краю которой был установлен небольшой алтарчик, укрытый неизменной черной тканью, поверх которой блестел жезл, усыпанный каменьями. Перед алтарем стояла чаша, а рядом с нею лежал кривой нож.

Но главным было не это, а небольшая, в рост человека, каменная арка, возведенная в центре площадки. Под нею стояла бронзовая чаша с сильно дымящимися курениями, среди которых чувствовался запах селитры и хвои. По бокам и впереди арки были воткнуты пылающие факелы.

Так это и есть те самые Врата?! Которые надобно запечатать?

– Славная работа, Мастер, – со смехом прощебетала Опекающая, наклоняясь к графскому уху. – Экие милые песики получились!

– Вижу, и наша сестра среди них, – проскрипела Колдунья, тыча корявым пальцем в псицу. – Надо же! Сколь далеко завела ее страсть… А я ведь говорила: молись, смиряй плоть постом и воздержанием…

– Это был ее выбор, матушка, – пояснил чародей. – Я пытался отговорить.

– Добро, отец мой, – решительно молвила дама в черном облачении. – Но не пора ль начинать? Того и гляди ночь кончится. Да и солдаты неровен час нагрянут.

– Да, – кивнул старец. – Выпускаем Свору. Стравливаем их между собой. Тот, кто выйдет победителем, и будет нашей жертвой.

Вот старая сволочь! Чего удумал. А они попались в его хитроумную ловушку. Своим, видишь, прикинулся. На тот свет ему захотелось! Вот я тебя сейчас спроважу!

Метнулся изо всех сил вперед, намереваясь вцепиться мертвой хваткой в горло предателя. И рвать, рвать, рвать. Но на лету наткнулся на некую невидимую преграду и не преуспел в своем намерении. Бессильно сполз на пол.