У поэта перехватило дыхание.

Вот оно! Старый кровопийца, на счету которого сгубленных душ поболе, чем годов Ивану, знал, куда ударить!

Брюнета! Свет очей моих! Нет, не может он ее погубить!

– Мню, и по правде померещилось мне, ваше сиятельство! – с дрожью в голосе произнес Барков. – Угарно там было, да и страх меня немалый взял. А может, курения эти дурманные на воображение подействовали?

– Ну вот, – добродушно прогудел Приап. – А то – Геката! Поменьше всяких Омиров с Горациями читать надобно, да побольше святых отцов! Ин ладно, – подвел он итог беседе. – Вот…

На стол брякнулся увесистый кошель.

– Тут тебе вспомоществование за службу. Ровно шестьдесят рублей с полтиной. Ты теперь ступай, братец. Видишь, не до тебя теперь ни мне, ни государству. Глядишь, Бог даст, и успокоится все. Так я о тебе и вспомню. А пока – отдохни да погуляй. Когда ж еще гулять, как не в твои молодые годы?!

Как сомнамбула поднялся Иван и, поклонившись, вышел вон. И уже на пороге помстилось ему, что услышал там, за спиной, злобное ворчание и собачий лай…

Глава 18 АЛТАРЬ ЧЕРНОЙ МАТЕРИ

Глава 18

АЛТАРЬ ЧЕРНОЙ МАТЕРИ

В-да, 30 апреля/1 мая 2006 г.

Савельев задержался в передней лишь ровно настолько, чтобы подвернувшимся шнурком привязать бесчувственного коллегу. («Да, как бы богатство не пришлось ампутировать, ну да сам виноват…»)

Лишь потом с пистолетом наготове майор вошел в святилище.

И сплюнул. А Варвара испуганно ойкнула.

Стрельцова – ни живого, ни мертвого – в комнате не было. Лишь валялся смятый окровавленный носовой платок да в открытое окно врывался свежий ветер.

– Вадим, он унес «Книгу Семизвездья», – прошептала Варя.

Некоторое время сыщик соображал, что делать.

Итак, они победили, но это не принесло радости победителям. Профессор сбежал с самым ценным трофеем – книгой.