Выбравшись на свежий воздух, Кархон осмотрелся по сторонам. На первый взгляд, все было спокойно. Люди, разбившись на малые группки, кто молился, кто вел оживленную беседу, а кто и просто молча скорбел.

Качка вроде прекратилась, равно как и неумолимое погружение судна под воду.

Взгляд разведчика наткнулся на скопление людей, где перемежались морские офицеры и обычные пассажиры, среди которых Ариэль заметил и песиголовца с его блондинистой подручной (ну вот, все же ошибся). Увидели и они его. Пошли навстречу.

Юноша с облегчением сбросил мерзкую ношу на пол. Да еще и придал мешку ускорение. И припечатал окованным сталью носком армейского ботинка. Из чувала послышался поросячий визг. Значит, очухался, фраер.

– Уриил Айсберг! – отрекомендовался кинокефалу, став по стойке смирно и отдав честь. – Капитан Вооруженных сил Великой Иудеи!

– Как‑как?! – отчего‑то поразилась зеленоглазка.

– Барух Ата, Адонай, Элохейну, Мелех ха‑Олам, ха‑Рав эт ривейну вэ‑ха‑Дан эт динейну ве‑ха‑Нокем эт никматейну вэ‑ха‑Нифра лану мицарейну вэ‑ха‑Мешалем гмуль ле‑Холь ойвей нафшейну. Барух Ата, Адонай, ха‑Нифра ле‑Амо Йисраэль ми‑коль царейхем, ха‑Эль, ха‑Мошиа…

– Ну что, так и будете молчать? – нахмурился Трималхион.

Допрос военнопленного длился уже полчаса, но так ничего и не дал. Разве что удалось утихомирить разволновавшихся гоблинов, сначала ринувшихся защищать своего «батюшку», а потом, после разъяснительной работы, проведенной среди несознательных масс доминой Курковой, возжелавших любой ценой накостылять целителю по шее.

– Не применить ли спецсредства? – предложил Ариэль.

Натали предложение ее новонайденного сокровища вдохновило. Разобравшись что к чему, она тут же реабилитировала молодого человека и воспринимала каждое его слово будто откровение Господне. Как‑никак, единственный профессиональный военспец среди членов их Комитета спасения (организованного по предложению Кира Александра и им же возглавленного).

Зеленоглазка энергично закивала, поддерживая высказанное предложение. Финансист тоже был «за».

Крис заколебался. И не потому, что ему было жалко экстрасенса. Просто, глядя на его массивную фигуру и лицо, на котором застыла маска глубочайшего презрения ко всему окружающему, сыщик усомнился в эффективности подобной меры. Он уже попробовал воздействовать на Элмса магическим путем и не смог пробиться через умело наведенный барьер. Препятствие экранировало, обращая посланные волны на пославшего их, что было чревато опасными последствиями.