– Ну вот, совсем другое дело, – сказал я, – можешь ведь, когда… заставят.

– Могу, – согласился он, заискивающе заглядывая мне в глаза. – В первый раз что-то совсем не то вышло, абсолютно не то. Ру… руку будто кто-то темный дернул.

– Может, так оно и было, – сказал я и подумал, а не Заклинатель ли со мной шутки шутит.

– Проколите ему правое ухо, – приказал я, показывая на чеканщика.

Зазвенела сталь. Мои люди выдвигали из ножен мечи.

– Да не так, – поморщился я, – повесьте ему серьгу в правое ухо. Пусть впредь будет внимательнее.

– Я все переделаю! – закричал чеканщик.

– Вот это, наверное, подойдет, – сказал один из воинов, в руке он держал кинжал с тонким лезвием.

– Пожалуй, великоват, – проговорил я, – а, ладно, пойдет, колите…

Мастерскую я покинул под вопли чеканщика.

Всеобщее разложение и упадок, к моему величайшему огорчению, коснулись и армии. Заказанные еще при мне обмундирование, доспехи и оружие к тому времени, как я вернулся из Нижних Пределов, уже совершенно пришли в негодность. Жалованье воинам платили нерегулярно. Среди солдат царил дух раздолбайства и всеобщей неприязни. Возле казарм постоянно возникали стычки, нередко заканчивавшиеся кровопролитием.

В сопровождении Кара Варнана и нескольких приближенных я направился туда. Ламаса я тоже взял с собой. Он отчаянно сопротивлялся, пытаясь уклониться от этого визита, и даже попытался отговорить меня.

– Ваше величество, – затараторил он, – я бы на вашем месте там не появлялся – очень опасно.

– Что?! – в ярости выкрикнул я. – Ты хочешь, чтобы я не появлялся среди своих же солдат?! Да ты сдурел! Это же моя армия!

Ламас замолчал и, изобразив скучающий вид, пошел позади. Когда мы подошли к казармам, я оглянулся и вынужден был констатировать, что негодяй смылся. Не иначе как опасался справедливого возмездия за грехи.

За сотню шагов перед казармами сидело несколько воинов в компании разряженных в яркие тряпки девиц. Все присутствующие были мертвецки пьяны. На бочке стояли початые бутылки вина, несметное количество пустых валялось рядом.

Мимо этого замечательного собрания я проследовал, не сказав солдатам ни единого слова.

Возле двери, ведущей в казармы, я наткнулся на воина, который занимался тем, что водил мечом по собственной пятке.

– Эй, – окликнул я его, – ты что это делаешь?