В ближайшее время мне предстоит столкнуться с безумцем, неизменно убежденным в собственной правоте. Вспоминая наше детство и отрочество в Центральном королевстве, я подумал, что, пожалуй, даже рад избавить мир от такого жуткого типа, как мой братец Вилл. Мир скажет мне спасибо!

Никогда я не встречал человека, которого бы так сторонились окружающие. Пределы побери, да он просто невыносим – нынешний король Вейгарда и мой противник на поле брани…

Остальные мои братья, конечно, тоже не подарок, но Вилл отличается от них особенным, оригинальным прибабахом.

С самых юных лет мой братец воплощал собой суетную активность и жгучее нетерпение человека, которому срочно нужно в уборную, но по какой-то причине его туда не пускают. По самым пустяковым поводам Вилл мог затеять скандал. Например, вламывался в трапезную и в ярости орал на прислугу: «Где обед?! Где, Пределы вас побери, обед?! Я не могу больше ждать! Я жрать хочу! Я хочу жрать!» Он всегда кричал на тех, кто находился в самом низу социальной лестницы. Потому что они не могли ему ответить, ими было легко помыкать. А Вилл не только питал страсть к бурной деятельности, но и обожал руководить людьми и событиями.

Сейчас мне кажется, что его бесконечное стремление переделать мир в соответствии с собственными утопическими идеями носило ярко выраженный патологический характер. Правда, наш придворный мозговед Зикмунд Фрейдо был иного мнения ц считал, что я самый главный душевнобольный в доме Вейньет. Но у докторишки, как я уже говорил, мозги были набекрень, причем основательно, так что еще раз повторяю – Вилл с самого раннего детства проявлял себя неуравновешенным, несносным типом. Патологическая природа его личности, несомненно, требовала длительного изучения и сурового лечения в Доме мозгоправления.

Он был настолько самонадеян, что единственный из братьев прислал войска в Стерпор. И вовсе не потому, что питал ко мне какую-то особенную неприязнь, а просто оттого, что не мог не сделать шаг, если этот шаг можно было сделать. Такова особенность его безумия. Жажда деятельности – всегда и во всем. Он – опасный сумасшедший, стремящийся изменить мир в соответствии с собственными неверными представлениями о мире.

А вот изменить самого Вилла, переубедить его в чем-то было делом в высшей степени бесполезным. Унять его неуемную активность оказалось не под силу даже нашему суровому отцу, Бенедикту.

– Вилл, что ты делаешь? – с осуждением качал головой властитель единой Белирии, когда в трапезной мой братец со скоростью летящей стрелы набивал рот кучей всякой всячины, да так и оставался сидеть с раздувшимися щеками, не в силах все прожевать.