– Пошел, пошел, двигай, я сказал, давай вперед и принеси все, что сказал, ничего не забудь, а не то мы с тобой соорудим вместо вывески длинную, как раз под твой рост, виселицу. Понял меня?!

Остальные торговцы наблюдали сцену с двойственным чувством – им было жаль беднягу, но в то же время они ощущали облегчение – жертва на сегодня определилась, а значит, на некоторое время им обеспечено спокойное существование. Товары извлекались из-под прилавков, и жизнь шла своим чередом, пока Вилл бегал вокруг несчастного и критиковал его за бедный художественный талант…

– Ну кто так рисует?! – вопрошал он. – Кто так рисует?! У тебя руки из какого места растут?!

Натура Вилла обладала такой неуемностью, что порой мне казалось: он не просто сумасшедший, он – буйнопомешанный. Впрочем, так, наверное, оно и было. Его активность распространялась на все сферы жизни. Всюду ему нужно было сунуть нос, все его занимало, все казалось интересным и важным. За исключением, разумеется, тех важнейших дисциплин, которые преподавали нам в фамильном замке. Дела, придуманные не им самим, Вилл отвергал с решительностью, достойной самого волевого человека на земле. Ну, то есть с решительностью, достойной меня…

Впрочем, как Вилл старался подальше держаться от учебных дисциплин, так и учителя старались держаться подальше от Вилла.

Топограф еще не забыл, как ему под страхом публичной порки пришлось чертить на потолке классной комнаты подробную карту Белирии, отмечать на ней все населенные пункты, включая деревушки, состоящие из пары домиков, рисовать реки, горы и долины. Титанический труд занял у него совсем немного времени – всего трое суток под наблюдением недремлющего ока Вилла Вейньета. Из чувства солидарности мой братец отказался от сна и отдыха, пока карта не будет завершена. Он руководил работами, следил за тем, чтобы топограф не отлынивал от дела, выполнял все тщательно, сверяясь со схемами нескольких исследователей ландшафта Белирии. По окончании трех суток топограф рухнул без чувств. Но работу завершил.

Потирая ладони, Вилл демонстрировал королю Бенедикту, что ему удалось сотворить с классной комнатой за столь короткий срок.

– И заметьте, папа, использовал я только разнообразные схемы, уголь, краски и всего одного топографа! – гордо отметил он. – Всего одного!

– Хм, – удивился Бенедикт Вейньет, – сделано талантливо. Пришли ко мне этого топографа, у меня есть для него работа.

– Какая? – с энтузиазмом спросил Вилл.

– Пусть нарисует несколько карт на скотном дворе – стены совсем облупились, – пояснил король.