Зимин вздохнул еще раз. Придется идти на поклон. Да уж. Это, конечно, унизительно, это, конечно, позорно, но другого выхода нет. Есть хочется. Зимин набрал в легкие побольше воздуху и выехал из кустов.

Гномы насторожились и выпустили из-под налокотников пращи. Тот, что подохлее, спрятался за толстым. Зимин сделал дружеское лицо и поднял руки вверх, в голову почему-то лезло идиотское «нихт шиссен» [54]. Гномы пригнулись к земле и насторожили пращи.

– Привет, косматые! – сказал Зимин. – Как дела? Хорош ли урожай?

– Урожай волосат, – сказал толстый гном, и Зимин заметил, что толстый гном женского пола. – А тебе-то что?

– Так, ничего. – Зимин медленно спешился. – Ченч вам хочу предложить, горемычные. Выгодно. Очень выгодно.

Гномиха презрительно покривилась, отодвинула в сторону своего гнома и сказала:

– Горазды вы ченчи-то предлагать, бреки пустозвонные. А у самого небось конь густой, да сам пустой!

Есть хотелось сильно. Зимин отстегнул от пояса меч, подошел к небольшой сосне, сделал ленивый выпад. Перерубленная сосна медленно свалилась.

– Удивил. – Гномиха выразительно плюнула в землю. – Зачем мне твоя пырялка? Ею голову себе отрубишь – не заметишь. Правда, братик?

Она пихнула своего спутника в бок, тот согласно кивнул и улыбнулся.

– Не, ты нам предложи чего-нибудь полезное. Нож у тебя есть?

Ножа у Зимина не было.

– Коня возьмите, – предложил Зимин. – Хороший конь, боевой.

Игги вопросительно приподнял уши. Зимин подмигнул ему, что, мол, все в порядке, делай как велят, лошадяга.

– Конь хороший, а нам ни к чему, – зевнула гномиха. – Мы с ним размерами не совпадаем, он нас за людей не считает, я же по его глазам вижу. Убежит от нас, к тебе вернется, знаем мы такие фокусы… Правда, братик?

Гном согласно улыбнулся.

– Кушать хочется, – не выдержал Зимин. – Дайте что-нибудь, а?

– Ты, брек, воздухом насыщайся, – пискляво посоветовал гном. – Хочешь, научу?

Гномы заржали. Зимин протер лезвие от соснового сока и спрятал меч в ножны.

– Три дня не ел, желуди грыз, – признался Зимин. – Еловые почки ел.