Сморчок был произведен с удивительной ловкостью и умением, жертва не ожидала такой наглости от изгнанника, она инстинктивно отпрянула, свалилась на пол и едва смогла произнести:

– Скотина какая…

– Так будет с каждым! – заявил Коровин. – Все слышали? Так будет с каждым!

– Вышвырните отсюда это простейшее, – велел со своего возвышения Энлиль. – Нам надо завершить повестку.

Несколько эльфов решительно шагнули к Коровину.

– Какое подлое собрание, – грустно сказал вновь облысевший Коровин. – Какое подлое собрание… И эти люди были когда-то моими друзьями… Как низко…

В амбаре стало тихо.

– Я же сказал – вышвырните! – повторил сурово Энлиль.

И в тишине я вдруг точно услышал свирель. Или рожок. Рожок все-таки, наверное. Ну, может быть, флейта. Милая музыка, успокаивающая сущность. Почти так же играл часовой. Но только почти.

Эльфы испугались. Задвигались, зашевелились, забеспокоились.

– Спокойно! – рявкнул Энлиль. – Это провокация! Не будем поддаваться на провокации! Соблюдайте порядок!

Дверь амбара отворилась, и внутрь влетел часовой.

Влетел в буквальном смысле слова.

Глава 5. Эвтаназия Оболваненных Лягушек

Глава 5. Эвтаназия Оболваненных Лягушек

Часовой пролетел метра четыре, ударился об пол, подкатился к Энлилю. На ноги не поднялся. Энлиль кивнул. Двое ближайших эльфов подхватили стража под руки, оттащили к стене и прислонили в сидячем положении.

Затем ворота амбара открылись шире, и в помещение вошла команда. В черной лакированной броне, с круглыми щитами за спиной, с луками и изогнутыми короткими секирами.

Я сразу узнал эти секиры – те самые, с шипом на обухе, получекан этакий. Впрочем… Оружие еще ни о чем не говорит.

Их было человек шесть.

И все они были девчонками.