При нашем появлении фигуры напряглись.

– Свои, – негромко крикнул я.

– Свои давно башмаки доедают, – отозвался Коровин.

– Это кто?!! – Пендрагон остановился с резкостью.

– Это Коровин, – ответил я. – Я же тебе уже говорил. Разве ты с ним не знаком?

– Как?!! – Мне показалось, что Пендрагон испугался.

Испугался гораздо сильней, чем при разборках со своим другом-оборотнем. И даже сильнее, чем при виде меня. Какой пугливый деспот, однако. Что он вообще так пугается-то…

– Как Коровин?!! – У Пендрагона затряслась губа. – Это шутка?

– Так, Коровин. Ты что, Пендрагон, привидение увидел?

Деспот открывал и закрывал рот, как глупая плотва, вкусившая электрифицированную норвежскую мормышку и крупно на этом обломавшаяся.

– Не будь ниндзей, Пень, – сказал я, – излагай складно.

– Это… – Пендрагон указывал пальцем. – Это ведь… кто…

Из дождя выступил Коровин.

– Привет, Ляжка, – дружелюбно сказал он. – Зазнался, зазнался, перестал узнавать старых друзей, Пендрагоном себя называешь… Это же я, Коровин!

– Коровин… – тупо сказал Пендрагон. – И еще… мастер…

– Ну да, Коровин! Подойди, обнимемся, как старые друзья!

Коровин раскрыл объятия. Пендрагон робко подковылял к эльфу. Коровин, как мне показалось, обнял старого приятеля чересчур сердечно, ребра диктатора хрустнули, но от позорного ойканья ему удалось удержаться.

– Когда пал великий Персиваль, эльф Коровин помог Пендрагону, он дал ему Карту Мира и указал дорогу, – пояснил глубокий знаток агиографии несовершеннолетний гном Кипчак.

– Хорошие были времена, – вздохнул Коровин. – Правда, Доминикус?

– Мама, – сказал красноречивый Доминикус.