Линеалы один за другим обходили северные мели, выбирались на середину залива и брали курс на Хексберг, а горизонт выпускал на волю все новые и новые корабли. Построенные в боевую кильватерную колонну гости приближались медленно, но неотвратимо. Они почти поравнялись с узкой отмелью, у которой утром маячил «Змей». Пара часов, и Вальдес вступит в бой. Можно тысячу раз знать, что придет помощь, драться все равно придется всерьез.

– Кордебаталия пошла, – поделился очередной радостью Берто, – скоро купцы поползут.

Пора было уходить, они увидели довольно, а кордебаталию как следует все равно не разглядеть. Слишком далеко, а серый цвет съедает другие краски. С грехом пополам можно прикинуть ранг корабля и количество пушек, а время уходит, течет не хуже, чем сухой песок промеж пальцев.

– Хватит, – решил Джильди. – Больше здесь ловить нечего.

– Сударь, – прошипел отчаянным голосом Берто, – мы же еще негоциантов не видели.

– Они сзади, – утешил теньента Луиджи. – Если Кальдмеер и в самом деле не дурак, купцы отстают не меньше чем на хорну. Все, собирайся, а то твой альмиранте, чего доброго, решит, что тревога ложная.

Глава 2 Надор и Ракана (б. Оллария) 399 года К.С. 15-й день Осенних Молний

Глава 2

Надор и Ракана (б. Оллария)

399 года К.С. 15-й день Осенних Молний

1

Луиза никогда не забиралась севернее Олларии и, как оказалось, ничего не потеряла, кроме холода и поздней осени. Госпожа Арамона куталась сразу в два меховых плаща и все равно мерзла, хотя Айрис настойчиво придвигала к дуэнье дорожную жаровню. Сама воспитанница от холода не страдала, вернее, страдала, но не от холода. Чем ближе был Надор, тем меньше оставалось в Айри радости, а Селина и вовсе сжалась в комок в углу кареты, глядя на проплывающие за окном черно-белые холмы. Молчал и Реджинальд.

Молчал и смотрел на кузину так, что требовалось быть Айрис Окделл, чтобы не понять – виконт Ларак влюблен, причем без надежды. Молодые усиленно страдали, и Луизе приходилось трещать за троих, заодно вытаскивая из Айри и Реджинальда сведения о Надоре.

Госпожа Арамона готовилась к встрече с вдовствующей герцогиней, как генерал к военной кампании. В первый раз сие сравнение пришло Луизе в голову, когда Реджинальд спросил Селину про Герарда. Дочка что-то ответила, а Луиза словно воочию увидела сына, читавшего трактат какого-то Пфейхтайера о рекогносцировке на местности, и расхохоталась в голос, поняв, чем занималась все эти дни. Теперь про себя капитанша называла Надор не иначе, как ставкой Мирабеллы, а сама намеревалась заняться отвлекающими маневрами. Луиза уже вызубрила имена и привычки привратников, кормилиц, камердинеров и конюхов, не говоря о капитане гарнизона, мажордоме, поваре и старшей камеристке, но этого было мало.