– Мы знали, куда шли, – в голосе Кальдмеера послышалась сталь. – К повороту готовиться!

Налетевший с берега еще не шквал, но уже не просто ветер, не затронув «Ноордкроне», рванул паруса «Эберхарда», «бродячая волна»[59] хлестанула в борт, разбилась фонтанами брызг, корабль обиженно дернулся, но серые фигурки на мачтах продолжали делать свою работу. Линеалы послушно расступились, освобождая место флагману. «Воин» – быстрее, на «Эберхарде» вышла какая-то заминка.

– К повороту! – велел Шнееталь, следя за движениями «Эберхарда». – Кабан неуклюжий! Шкоты передних парусов! Руль под ветер!

«Ноордкроне» с готовностью развернулась, красиво встав на пенный след «Воина». Шаутбенахт довольно улыбнулся:

– Пусть подходят, мы в порядке.

– Они тоже, – улыбнулся одними губами адмирал. – Хорошо идут, не придерешься!

Фрошеров было видно даже без трубы. Чужие паруса разрывали горизонт, огромные корабли слегка кренились под ровным ветром, это было красиво. Создатель, как же это было красиво!

Ледяной Олаф упер трубу в колено и насупился:

– Странно, что они продолжают идти встречным курсом, да еще на таком удалении. С тысячи бье хорошо не прицелишься. Если так пойдет и дальше, мы разойдемся, толком не потрепав друг друга. А что потом?

– Развернутся и пойдут в погоню? – предположил Шнееталь. – Захоти Альмейда перекрыть нам выход, он бы это уже сделал.

– Если они собрались вытеснить нас из залива, – тихо произнес Ледяной Олаф, – я скажу «спасибо» и уйду.

– Ты представляешь, какой визг поднимет Вернер? – сморщился фок Шнееталь. – Ты упустил победу, бежал с поля боя, в то время как он...

– О да, – хохотнул адмирал, – Фридрих дорого бы дал за то, чтоб я красиво сложил свою непородистую голову, но я не доставлю ему такой радости, слишком много за мной чужих голов. А вот с тех, кто клялся всеми святыми, что Альмейда на юге, шкуру содрать и впрямь стоит.

– Господин адмирал, прошу разрешения говорить, – старший палубный офицер Гюнтер Кляйнпауль блеснул мундирными пуговицами. – Линия выровнена. Отец Александер просит разрешения подняться на ют.

– Передайте мою благодарность команде и соседям и скажите отцу Александеру, что я его жду. А вы наденьте плащ и не снимайте, пока не станет жарко. Победа стоит жизни и здоровья, парадный устав – нет.

Кляйнпауль, стуча сапогами, сбежал вниз, справа по борту море прочертила пенная полоса, помчалась в сторону крепости. Это и есть кэцхен?

– Ты только посмотри на их интервалы, – вернулся к прерванному разговору адмирал. – Я бы так не рискнул.

– Да, идут тесно, – пожал плечами фок Шнееталь. – Толку-то при встречных курсах.