– Я! – Фельсенбург одним прыжком оказался у кровати. – Как вы?

– Определенно, жив, – серые глаза с удивлением шарили по полутемной комнате. – Где мы? Ничего не помню...

– Вас оглушило, – начал Руппи, – реем. И еще ранило в плечо, но рану уже зашили.

– Где мы? И чем все кончилось?

Другой бы велел говорить правду, но не Ледяной. Адмиралу бы и в голову не пришло, что его люди могут лгать. И ему не лгали, по крайней мере, те, у кого была совесть.

– Мы в Хексберг, – Руперт запнулся на отвратительном слове, – в плену.

– Я бы так и подумал, если б не алые флаги, – тихо сказал адмирал. – Значит, Альмейда себя переоценил. Что «Ноордкроне»?

– Когда мы уходили, Шнееталь собирал всех, кто был на ногах. Они не могли удержаться в линии, но решили стрелять до конца.

– Зря. – Олаф приподнял голову и поморщился. – Больше ты ничего не знаешь?

– Шаутбенахт поручил мне позаботиться о вас. Вам был нужен врач...

– И ты предпочел сдаться? – усмехнулся одними губами адмирал. – Должен сказать тебе спасибо. Умирать из ложной гордости я бы не хотел.

– Вы... Вы правда так думаете? – выпалил Руппи, прежде чем понял, что сморозил. – Простите.

– Я правда так думаю, – подтвердил адмирал. – Вода тут есть? Дай, пожалуйста.

Вода была, было и вино, но Руппи налил воды. Ухаживать за ранеными ему еще не доводилось, но Кальдмеер сумел приподняться на здоровой руке, оставалось только придерживать кружку.

– Ветер? – Адмирал вновь откинулся на подушки. – Или у меня в голове шумит?

– Шторм.

– Я этого боялся... Ты мне так и не сказал, где мы. На тюрьму не похоже.

– Капитан галеры, который нас подобрал... Он – фельпец, но живет у Бешеного...

– Значит, Вальдес, – Кальдмеер привычно тронул шрам. – Он знает, кто я?

– Нет, но себя я назвал.