– Что ж, значит, представлюсь сам.

2

– Мы подошли почти на пистолетный выстрел, – глаза Берто блеснули. – «Франциск» все же флагман, на абордаж лезть неприлично, а вот нас взять пытались. То есть не пытались, просто кэцхен их прямо к нам потащила. А у нас, как назло, пушки на нижних палубах не заряжены. Канониры носятся, но не успевают, а дриксы – вот они.

Альмиранте как стоял, так и стоит, только попробовал, как шпага ходит, и тут «гусям» с кормы заходит «Черный лев». И в упор! Никогда не думал, что борт сразу разлетится. В сотне бье от нас тонуть начали, а тут и пушки зарядили. Мы и добавили. По носу! Дриксенская гордость только булькнуть успела...

– Готово, – Дитрих торжественно водрузил на стол чашу, из которой рвались голубые призрачные огни.

– Берто, – вполголоса окликнул Луиджи на мгновенье замолкшего теньента, – что это?

– Ведьмовка, – объяснил марикьяре. – Ты посмотри, как пляшет!

– А ты пил? – Луиджи с сомненьем глянул на плещущее пламя.

– Конечно, – заверил Салина.

– Капитан Джильди, – вышедший от Альмейды Берлинга с явным одобрением взглянул на чашу, – мне очень жаль, но вас ждет альмиранте.

– Иду. – Может, он что-то и потерял, может, даже многое, но ни малейшего желания глотать огонь Луиджи не испытывал.

– Альмиранте ждет, – объявил дежурный теньент, распахивая дверь в уже знакомую комнату. Навстречу Луиджи скакал с поднятой шпагой Арно Савиньяк, горела деревня, топтали колосья длинногривые кони.

– Выспался? – Альмейда, накинув расстегнутый мундир на алую рубаху, что-то писал, сидя спиной к окну. – Садись. Говорят, ты полный трюм «гусей» приволок?

– Так вышло, – честно признался Луиджи. – Лодку с солдатами я не мог пропустить, а остальные просто тонули. Я понимаю, что нарушил приказ, но сражение почти закончилось.

– Капитан Джильди, – хмуро бросил Альмейда, – вы – фельпец на службе у герцога Алва и отвечаете только перед ним, если вообще отвечаете. Я не отдавал приказ вытаскивать из воды тех, кто заявился жечь Хексберг, но я и не запрещал. Вы решили тряхнуть милосердием, воля ваша.

Луиджи промолчал. У марикьяре свои законы и свои войны. Талигойские мундиры до поры до времени прятали различия, но выходка Алвы сорвала маски. Даже те, что срастаются с лицами.

– Ты хоть знаешь, кого приволок в Хексберг? – Альмейда отложил перо и вдел руки в рукава.

– Я забыл имя, – с облегчением признался Джильди. – Вальдес говорит, какой-то родич кесаря.

– Фок Фельсенбург, – напомнил адмирал. – Это хороший приз, но я не о нем, а о раненом, из-за которого он сдался.