– Я помню его плечо, а не лицо, кровь никак не хотела останавливаться, сам не знаю, как я ее унял.

– Наследник герцогов Фельсенбургов служил адъютантом адмирала, – пояснил адмирал, – и я не знаю никого другого, из-за кого мальчишка наплевал бы на фамильные фанаберии и бросился за помощью.

– Берто сделал бы для вас то же. – А Марсель и Герард, да и он сам – для Рокэ, ну а Рокэ уже сделал. Для короля, про которого никто не сказал доброго слова.

– Надеюсь, этого не потребуется. – Луиджи готов был поклясться, что марикьяре вспомнил о том же, о чем и он. И еще о «Каммористе». – Капитан Джильди, вам придется съездить в Ноймар. Говоря по чести, вас следовало отправить туда сразу же. Герцог Ноймаринен может понять то, что не понял ни я, ни вы, ни фок Варзов.

Значит, он правильно угадал. Луиджи Джильди коротко поклонился:

– Я могу выехать завтра же. – Интересно, вытащил адмирал свой кинжал или он все еще торчит в обшивке каюты, дожидаясь новой крови.

– До Излома из Хексберг не уедет ни один капитан, – марикьяре задвинул какой-то ящик, повернул ключ, – иначе ведьмы обидятся, а не ведьмы, так хексбергцы. Поедете после праздников. Надеюсь, к этому времени господин адмирал сможет сесть в карету. Будет справедливо, если к регенту его сопроводите вы.

– Хорошо, – согласился Луиджи, хотя его согласие было излишней роскошью.

– Тогда с делами покончено. – Альмейда тяжело поднялся из-за стола. – В такой шторм остается только спать и пить, благо есть за что.

В приемной ничего не изменилось, разве что рядом с первой чашей пылала вторая, а к толпящимся у стола офицерам прибавился Аларкон.

– Господа, – подмигнул альмиранте, – кто-нибудь нальет адмиралу с капитаном или вы уже все выпили?

3

Бешеный стоял на пороге и щурился, как кот. Он выглядел чище и старше, чем при первой встрече. Вчера Руппи забыл, что фрошеру хорошо за тридцать, сегодня об этом напомнили ввалившиеся глаза и складки у рта. Словно он ночь напролет работал. Или пил.

– Добрый день, господин вице-адмирал Талига. – Олаф Кальдмеер начал разговор, и Руппи понял, чем он закончится. – К сожалению, я не могу говорить с вами стоя.

– Сможете еще. – Ротгер Вальдес выдвинул стул и уселся, вытянув ноги в черных сапогах. – Должен вам заметить, что погода сегодня отвратная.

– Господин Вальдес, – говорить Олафу было трудно, но он не замолчит, пока не скажет все, что хочет, – я рад, что могу сам назвать свое имя. Я – Олаф Кальдмеер.

Бешеный присвистнул.

– А мне казалось, я вас так хорошо не узнал! Что ж, яйца разбиты, молоко пролито, и выбора больше нет. Мне это не нравится, я люблю свободу маневра.