– Да господин барон сам спросил, есть у меня письмо или нет. Видать, не первое оно.

– Хорошо, можешь идти.

Робер некоторое время рассматривал свои руки. Дурная привычка, появившаяся после исчезновения браслета. Хозяин Шарли – убежденный холостяк и завзятый собачник, мог встать ни свет ни заря. Капитан разведки Сэц-Арижа мог влюбиться в златошвейку и слать ей письма. Златошвейка могла оказаться незаконной дочерью скрюченного барона. Что с того, что гонцы раз за разом заезжают в замок Шарли? А что с того, что они с Альдо раз за разом ходили в гоганские трактиры?

Робер проверил пистолеты, нахлобучил шляпу и вышел из кабинета. Никола торчал в приемной. Что ж, сейчас и проверим, кто сошел с ума.

– Капитан, мне нужны вы и десять, нет, двадцать человек по вашему выбору.

– Куда едем? – Карваль и не подумал удивиться. – И когда?

– Сейчас. Проедемся по окрестностям.

– Вы хотите выбрать поле будущего боя?

– Да.

Зачем он соврал? Если кому в этом мире и можно верить, то именно Никола Карвалю. Пока капитан при всей его дури видит в Повелителе Молний вожака, он незыблем, как четыре Окделла.

– Завтра в полдень совет, – напомнил Карваль.

– Мы успеем.

Хватит ли двадцати человек? Будем надеяться. Брать больший отряд – привлекать ненужное внимание. Или он последний осел, или лис в норе все-таки есть.

2

Глядя в окно на осеннее солнце, невольно ждешь тепла, но его нет и быть не может. Осенью не стоит надеяться. Робер Эпинэ придержал Дракко и махнул рукой, подзывая своего капитана.

– Мы едем в Шарли. У меня есть основания полагать, что там кое-кто скрывается.

– Кто?

– Сейчас узнаем.

Если он ошибся, ничего не изменится. Если не ошибся, по большому счету, тоже – дом уже горит, кто бы его ни поджег! И все равно лучше идти в Закат с открытыми глазами, чем в Рассвет на поводу и в шорах!