Зедд нахмурился.
— Разумеется, под пыткой люди говорят охотнее. Но, как правило, они говорят то, что допрашивающий хотел бы услышать, и неважно, правда это или нет.
Она вытянула с полки книгу и пролистав, вернула на место.
— Именно поэтому нас учат допрашивать правильно, используя надлежащие методы. Мы всегда объясняем людям, какой болезненной для них окажется ложь. А когда люди понимают все ужасные последствия своего вранья, они начинают говорить только правду.
Зедд почти не прислушивался к ее словам. Он полностью сосредоточился на фрагменте пророчества, пытаясь понять, что тот означает. Каждое новое предположение все больше лишало его аппетита, хотя миски с едой стояли в ожидании, источая потрясающий аромат. Похоже, Рикка бродила по комнате, ожидая, пока он попробует ее стряпню. Возможно даже, она рассчитывала получить похвалу.
— Так что там у нас на обед?
— Тушеное мясо.
— А где сухарики?
— Никаких сухарей. Только тушеное мясо.
— Я знаю, что это — тушеное мясо. Я отлично это вижу. Я хочу сказать — где сухарики, которые едят с этим тушеным мясом?
Рикка пожала плечами.
— Если хотите, я могу принести хлеба.
— Это — тушеное мясо, — воскликнул он с угрюмым видом. — С ним едят сухарики, а не хлеб.
— Если вы хотели на обед сухари, нужно было сказать заранее. Я бы приготовила сухари, а не тушеное мясо.
— Я не хочу сухарики
— Вы всегда капризничаете, когда у вас плохое настроение, да?
Зедд скосил на нее один глаз.
— У тебя и вправду талант к пыткам.
Она с улыбкой повернулась на пятках и величественно покинула комнату. Морд-Сит, всегда остается Морд-Сит, подумалось Зедду. Даже наедине с собой.