Раздался оглушительный треск, и Кэлен почувствовала сильный удар по голове.

Мир утонул в безмолвии и тьме.

Кэлен поняла, что безжизненным комком рухнула на колени и приложила руку к левому уху, пытаясь утихомирить парализующую боль. Она видела кровь, разбрызганную вокруг по полу. Она отняла руку и посмотрела на нее — на руку словно была надета теплая кровавая перчатка.

Кэлен была в силах лишь смотреть на свою руку и едва дышать. Боль была такой сокрушающей, что голос ее не слушался. Она не могла даже кричать в агонии. Казалось, будто она смотрит сквозь длинный, туманный, черный тоннель. Ее мутило.

Внезапно Сестра Улиция схватила Кэлен за рубашку и приподняла ее, но только лишь для того, чтобы швырнуть о стену. Голова Кэлен ударилась о камень, но боль от этого была ничтожной по сравнению с той, что и без того терзала ее голову, челюсть и ухо.

— Ты тупая сука, — прошипела Сестра Улиция, потянув Кэлен на себя и снова швырнув о стену. — Ты тупая, безмозглая, жалкая сука!

Тови выглядела так, будто с трудом сдерживалась, чтобы не присоединиться к экзекуции. Кэлен увидела на полу дальше по коридору половину сломанного прута Сестры Улиции. Она попыталась справиться с голосом, зная, что это ее единственная надежда на спасение.

— Сестра Улиция, я не могла уместить их все три сразу. — Кэлен чувствовала на губах слезы и кровь. — Вы приказали мне спрятать их в мешке. Они не умещались. Я хотела вернуться и забрать остальные. Вот и все. Пожалуйста, я вернусь за остальными. Я клянусь, я достану их для вас.

Сестра Улиция чуть отступила, но злость, тлеющая в ее глазах, по-прежнему пугала. Она направила палец в грудь Кэлен, и последнюю швырнуло к мраморной стене с такой силой, будто ее ударил бешеный бык. Это была битва за каждый вдох, борьба с уничтожающей тяжестью. Это была битва с кровью, заливающую глаза.

Тебе следовала завернуть две другие шкатулки в одеяла, тогда бы они все были уже у нас. Верно?

Кэлен не рассматривала этот вариант, потому что это было невозможно.

— Но Сестра, у меня уже кое-что завернуто в одеяла.

Сестра Улиция приблизилась снова. Кэлен испугалась, что сейчас она умрет, или будет жаждать смерти. Она не была уверена, что хуже. Боль внутри ее головы терзала также сильно, как боль от жестоких ударов. Пришпиленная к стене, Кэлен не могла даже упасть на землю, прикрыть уши или закричать.

— Мне наплевать, какую безделушку ты завернула в одеяла. Тебе следовало оставить ее. Шкатулки важнее.

Кэлен могла только неподвижно смотреть, не в силах двинуться из-за силы, которая прижала ее к стене, не в силах говорить из-за сильной боли, обрушивающейся на ее голову. Казалось, ей в глаза вонзили огненные иглы и медленно их поворачивали. Ее запястья и щиколотки нервно дрожали. Она задыхалась с каждой новой волной мучительной пульсирующей боли, стараясь, но не в силах избавиться от пронзительной боли.