— Тогда, пожалуйста, Хозяйка, пожалуйста… простите меня?

Кэлен смотрела в его глаза, чтобы убедиться, что он не ошибётся в смысле её слов или намерений.

— Нет. Это было бы искажением понятия правосудия. Я не буду прощать тебя, ни сейчас, ни когда-нибудь — не из ненависти, но потому, что ты виноват в большем количестве преступлений, чем те, что против меня.

— Я знаю, но Вы могли бы простить мне мои преступления против Вас. Пожалуйста, Хозяйка, только эти. Простите мне только то, что я сделал Вам, и то, что я намеревался сделать Вам?

— Нет.

Сущность приговора выразилась в его глазах. Он задыхался в ужасе от осознания того, что его действия, его выбор, что сделаны им, были непоправимы. Он оставался равнодушным ко всем остальным своим преступлениям, но он чувствовал всю тяжесть ответственности за свои преступления против неё.

Пожалуй, он в первый раз в своей жизни понял, кем он действительно был — таким, каким она видела его. Самюэль задохнулся вновь, схватился за свою грудь и затем замертво рухнул набок.

Не теряя времени, Кэлен начала собирать свои вещи. Находясь в такой близости к ведьме, ей нужно было уходить так быстро, насколько только было возможно. Она не знала, куда пойдёт, но знала, куда ей идти не следует.

Внезапно она поняла, что она должна была побольше поразмыслить об этом и задать Самюэлю намного больше вопросов. Она позволила многим ответам ускользнуть сквозь её пальцы.

Известие о Ричарде — о Ричарде, приходящимся ей супругом, так запутало её мысли, что она просто не догадалась выяснить у Самюэля что-то ещё. Она внезапно почувствовала себя величайшей дурой оттого, что упустила такую бесценную возможность.

Что сделано, то сделано. Она должна была сконцентрироваться на том, что делать теперь. Она помчалась в тусклом, предрассветном свете, чтобы оседлать лошадь.

Она нашла лошадь на земле — мёртвой. Горло было перерезано. Сэмюэль, вероятно боясь, что она могла бы воспользоваться лошадью, чтобы так или иначе сбежать раньше, чем он смог бы завладеть ею — а потому перерезал горло бедного животного.

Без промедления она скатала в своё одеяло столько, сколько она могла унести и упаковала седельные сумки. Забросив их через плечо, она подняла Меч Истины с ножнами. С мечом в руке, Кэлен пошла прочь в противоположном к Тамарангу направлении.

Глава 57

Глава 57

В сокрушённом одиночестве Кэлен брела на северо-восток. Она начала спрашивать себя, а зачем ей, собственно, беспокоиться? Какой был смысл бороться за свою жизнь, если не могло быть никакого будущего? Что за жизнь может быть без своего собственного мнения в мире, где будут править фанатичные верования Имперского Ордена — люди, которые определили своё существование, ненавистно избавляясь от тех, кто хотел жить и достигнуть чего-то для себя?